Приложив немало усилий, Астро ухватился за обрывки разрезанной стенки, согнул шею, подбородком почти коснулся ключиц, ради того, чтобы разглядеть сплетённый из белых волокон кокон снаружи. Мягкая оболочка, ставшая на время тюрьмой, крепилась за тонкие отростки, подвешенные на ветвях густолиственной кроны.
Астро посмотрел вниз. Из нынешнего положения оставался только один выход: неприятный и рискованный. Он прикинул, что до земли не такое уж и большое расстояние, если постараться и перевернуться в воздухе, то можно приземлиться на ноги.
После недолгого ощущения свободного падения Астро упал на траву: сначала ударился плечом, а затем не хуже мешка с удобрениями впечатался в землю остальным телом.
Правую часть пронзила острая боль, будто удар пришёлся по оголённому нерву. Пришлось ещё около минуты валяться на траве, тяжело дыша в попытках осознать, сломано ли что-нибудь и не повреждено ли чего жизненно важного.
Это место было ему знакомо. Именно здесь проходила северо-восточная граница между смешанными лесами, которые принято называть Киранскими и достаточно большими по площади дикими землями.
— Эй, гадина! Ты здесь?! — крикнул Астро, пытаясь привлечь внимание, хотя вряд ли «гадина» могла что-то понять и оскорбиться.
Не дожидаясь реакции, он принялся разминать затёкшие конечности. В это же время на фоне окраинной зелени леса всё же заворочался небольшой, слившийся с окружением холмик.
Необычное создание по одутловатой форме и кольцам, разделяющим тело на сегменты, отдалённо походило на гусеницу или пухлого червя. Существо лениво разворачивалось. На его зелёной коже бугрились шишковидные наросты и редкие ворсинки, похожие на палые листья с веточками.
Оно неторопливо подымалось, его бока пульсировали подобно работающему кишечнику. Омерзительное создание уверенно распрямилось в три метра полного роста.
В таком положении существо опиралось на две ноги, сильно похожих на подогнутые человеческие: такие же коленные чашечки и стопы с множеством, явно больше пяти, пальцев.
Существо двигалось медленно и неуклюже. Некоторые детали раскраса, показывали, что большую часть времени животное всё же предпочитало передвигаться как червь: брюхо выглядело заметно светлее остальной кожи, через градиент зелёный здесь переходил в бело-розовый. С обеих сторон брюха тянулись по ряду мелких лапок. Они шевелились вразнобой, будто в разминке, неумелой и ленивой.
В мясистой голове существа таились два маленьких глаза бусинки: круглые без век и бровей, как вшитые в подушку пуговицы. Глаза походили на человеческие из-за таких же белых склер, но без цветной радужки с одними лишь бездонно-голодными чёрными зрачками.
Рот существа выглядел несоразмерно маленьким по отношению к остальному телу: безгубый и круглый. Но даже с такой формой оно будто причмокивало, разглядывая человека. Больше всего это походило на дыхание рыбы. Во рту у существа можно было разглядеть россыпь жёлтых, длинных и тонких, как иглы зубов.
Выпрямившись, существо пошагало навстречу, с опозданием заподозрив своё лакомство в побеге. Двигалось оно неуклюже, будто постоянно опасаясь потерять равновесие. Подогнутые квазичеловеческие ноги проявляли необычайную выносливость и крепость, выглядели жилистыми.
Астро тоже было чем ответить. За последние пять лет он возмужал. Юноша вырос и стал зрелым мужчиной. Он иссох, прибавил в выносливости, совсем немного нарастил мышц, пусть и не рассчитанных на сильные удары, но способных загнать до смерти любое парнокопытное на дистанции, или убежать от неуклюжей гусеницы. Однако сегодня бежать он не собирался.
Астро сомкнул ладони и выпрямил руки перед собой, закрыл глаза, пока лесной уродец-шелкопряд, которого местные вроде бы называли гадодавом, ковылял навстречу.
Уже много времени прошло с тех пор, как Астро узнал, что его тело может высечь искру, а если так, то сможет и огонь. Пять лет добровольной самоизоляции тянулись долго, и сегодня можно было выйти в люди, чтобы наверстать упущенное и попытаться вспомнить, используя силу, кто он такой и откуда. Однако сначала нужно получить подтверждение собственного предположения: сила проявляется только в мгновения чрезвычайно сильного страха. В идеале: найти что-то ещё, потому что от силы, вырабатываемой лишь сильным страхом, нет никакого толка, кроме защиты в крайне опасных случаях.
Дыхательные практики, иногда изнуряющие, хорошо влияли на разум и тело, но та загадочная жила, позволяющая творить необычайное и сверхъестественное, всё так же спала.
Сегодня он искал мишень, которая способна ответить и напугать, но столкнулся с удивительным парадоксом: испугаться намеренно, желая этого, предвкушая выброс адреналина и неприятные чувства — практически невозможно.
Гадодав ковылял навстречу и как нелепая кукла пялился невыразительными глазами, то сужал, то расшвырял беззубый рот.
