— Захарченко, ты пойми, что дальше будет только хуже. Все это, — Вадим провел пальцем круг в воздухе, — это игра. Офицерчики устраивают балы, отдыхают в ресторанчиках, иногда о Кавказе вспоминают в Петербурге и так далее. Только солдатики сидят по крепостям и перестреливаются с горцами.
— Нет, ты не прав, — возмутился Захарченко.
— Миша, тебе напомнить двенадцатый? А ну, мы же его не застали, но родители тебе должны были рассказывать, как Наполеон дошел до Москвы.
— Вадим, сейчас никто не дойдет до Москвы! — Захарченко говорил так, что казался истиной в последней инстанции.
— Сегодня, нет, сегодня никто не дойдет. А через десять лет? Пока мы палками в земле ковыряемся, британцы куют сталь, покоряют Индию, Африку! Французы не отстают и постоянно ускоряются. Мы оглянуться не успеем, как за Пруссией будем пыль глотать.
— Не смеши, вон твои же револьверы у нас появились. Винтовки на испытания отправили. Гранаты те же.
— Мало. Я пока в Тбилиси был, искал гремучую ртуть для патронов и что? Вся привозная, нет заводов в России. И так будет во всем, пока ярмо рабства с народа не сбросим, пока люди не начнут в наших университетах учится.
Вот здесь Михаил переполошился и перешел на громкий шепот.
— Ты что! А ну, цыц! Какое ярмо рабства? В декабристы заделался?
— Миша, не путай кота и мышь, — Вадим раздраженно потряс трубкой, — мне глубоко фиолетово Николай у власти или президент республики. Ты не о себе думай и о своем дворянстве, а о людях. Если для меня будет эффективнее рабство, то я и до этого дойду, но пока станков хватает.
— Я тебя не понимаю, ты чего хочешь? Народ освободить или власть сменить?
— Промышленность я хочу. Промышленность. И если мне будет мешать гнилой чиновник, то буду топить, если длинными руками полезут англичане, то буду рубить, если же поднимется восстание, то буду давить, — Вадим сжал забинтованный кулак до хруста костей, — мы не в игрушки играем, не медали и звания зарабатываем, а проверяем механизм Российской Империи на прочность, и без всяких Мартыновых, он будет работать лучше.
— Вадим, ты себя давно в зеркале видел? — Захарченко вжал голову в плечи и руками изобразил крылья, — индюк! Давить буду, рубить буду! Вот, думается мне, что твой Ефим не за смену царя умирал.
Хлопок. Вадим ударил не сильно, но Захарченко упал со стула. Люди в кабаке замолчали, уставившись на угловой столик. Михаил отряхнулся и сел обратно, уставившись в глаза озверевшего Вадима.
— Вадим, я не посмотрю на то, что ты раненый. Есть вещи и темы, о которых офицеры Российской империи не говорят. А приличные, даже не думают!
— Михаил, я не посмотрю на то, что ты дурак. Я не монстр, я разумный человек, который ценит и прежде всего опирается на людей вокруг. Иногда, даже на таких дураков, как ты. Ефим же умер потому, что верил в меня, верил, что я сделаю лучше чем есть.
— А ты сделаешь?
— А вот и посмотрим, — Вадим оставил рубль на столе за обед и пошел к карете.
Владикавказ шумел как растревоженный женский туалет. Шамиль нанес удар, болезненный и кровавый. Крупный отряд горцев ударил по Архонскому шоссе, прервав связь с большой землей. Маленькие банды продолжали устраивать набеги на караваны, пользуясь созданной неразберихой. Генералы же собирали во Владикавказе казаков для погони на север за отрядом горцев.
Шамиль стал камнем преткновения для русской армии на Кавказе. Сильный лидер, который смог под железной рукой собрать разрозненные племена и банды. Собрал и направлял удар за ударом по крепостям, дорогам и деревням, получая снабжение из Османской Империи от британцев.
Не успел Захарченко с Вадимом приехать в город, как их вызвали в ставку. В резиденции генерала Фези Карпа Карповича проходило совещание. Захарченко взял Вадима скорее как своего помощника, так как штабс-капитан Беркутов пока званием не вышел, чтобы присутствовать на таких встречах сам по себе. А собрались птицы действительно высокого полета, начиная теперь от генерал-майора Несторова до генерала Лева Львовича Альбранта.
— Миш, а я разве не должен быть штабс-ротмистром? — спросил Вадим, пока офицеры собирались.
— Государь два года назад, как реформу провел, все молчок, начинается, — цыкнул Захарченко.
— Господа, мы в… — в чем именно оказались господа, генерал Фези объяснял больше двадцати минут. Он стоял с красными от недосыпа глазами и матерился, посылая горцев и в степи Казахстана за рыбой и на Северный полюс за бананами и в Африку за шерстяными носками.
— Во завернул, — шепотом отметил Вадим, но слишком громко.
— Штабс-капитан, у вас есть что добавить? — прервал ругательства генерал.
— Честно говоря, есть, — Вадим вышел вперед.
— Ой дурак, — Захарченко рукой лицо прикрыл и тоже шагнул к генералу, чтобы спасти друга, — ваше высокоблагородие, простите, пожалуйста, штабс-капитана, он еще не оправился от травмы.
— Ааа, так это благодаря вам, Шамиль сбежал.
