К имаму подошел бек с перевязанной рукой, его отряд черкесов выглядел побитым и пришел на стоянку в числе последних. Если Николай не ошибается, то именно они уводили патрули казаков на север.
— Ты ранен? — Шамиль повернулся к горцу, чем показал Николаю, что тот свободен.
— Не сильно. Мы сначала обменялись выстрелами с шакалами, чтобы броситься с холодным оружием, но они стреляли, стреляли и стреляли не прекращая. Я потерял десять человек!
У бека недобро блеснули глазки, когда он посмотрел на Николая. Дальше Мартынов не стал слушать, вернувшись на лежак.
Спал он плохо, постоянно просыпался от кошмаров, шума в лагере и нестерпимого запаха конского пота.
Николая разбудили еще до рассвета. Горцы выдвинулись в темноте, ведомые опытными стариками, они шли горными тропинками, чтобы пройти незаметно для патрулей Русских. Войско, а именно так Мартынов назвал бы не меньше тысячи собравшихся, останавливалось, чтобы подтянулись замыкающие, и отдохнули кони, прежде чем двинуться дальше.
К концу недели войско подошло к поселению Ларс. Укрепленной деревни с редутом. Русские обменяли земли у владельца на деревни рядом с Владикавказом, чтобы построить новое укрепление. В тени отвесных скал виднелись старые башни, оставшиеся с древних времен, но пришедшие в негодность сейчас.
— Николай, сколько тебе нужно ящиков? — к Мартынову подошел Шамиль и показал на склон горы, которая возвышалась над дорогой и поселением.
— Думаю все, здесь сплошная порода, — пожал плечами Николай и закрыл рукой глаза от заходящего солнца.
— А ты подумай. У меня с собой есть порох, много пороха, мы на ослах тридцать пудов принесли.
— Ну, можно попробовать и четырьмя, но Шамиль, твоим людям придется капать и много, — Мартынов лучше всего оценил не саму взрывчатку, а активаторы и кабель, по которому проходил сигнал для взрыва, — если подорвем в тех расщелинах, то обрушим склон прямо на дорогу. Крупные осколки русские солдаты будут разбирать месяцы, даже со взрывчаткой.
Он указал на пласт покрытой мхом земли с открытыми прожилками серого гранита. Там порода годами вымывалась дождями и ветром, образуя естественные трещины.
— Хорошо, хорошо, — имам отошел, чтобы отправить горцев с одним из ящиков взрывчатки. Куда они пойдут Николай не знал, но догадывался, не зря же к Шамилю уже несколько раз подходил Анвар. Этот турок присоединился к Кавказским бойцам не из душевных побуждений и не по религиозному зову. Прагматизм и политика привели его на южную границу России.
Два человека и осел поднимались по склону, чтобы уйти на запад, в сторону черного моря, где их должен встретить уважаемый человек с кораблем до Османской империи.
Николай и дальше бы смотрел на склон, если бы не выстрел. Выстрел дрожащим эхом прошелся по зеленым склонам и над станицей горцев. Осел со взрывчаткой дрогнул и кубарем покатился, утаскивая за собой горца-погонщика. Они подняли облако пыли и ошарашенные взгляды, когда рухнули на камни, подняв облако серой пыли. Николай тяжело сглотнул, в горле резко пересохло.
— Атака! — завопил бек в расписной черкеске, запрыгивая на коня. Но не успел он натянуть вожжи, как дернул головой, выплюнув кусок гортани на загривок коню.
В этот раз одиночный выстрел потонул в оркестре горных орудий российской армии, которым аккомпанировали дымные щелчки линейных ружей из-за камней. Вокальную же часть ужасной композиции императорские войска отдали боевому кличу казаков, которые заходили темной тучей во фланг горцев.
Линейные казаки неслись с воплями шакалов. Они врезались в разворачивающиеся порядки горцев, чтобы рубить, колоть и резать врага сталью.
Осколок шрапнельные гранаты резанул Николаю кожу на виске. Он и сам не раз держал в руках пятикилограммовые смертельные снаряды. Они распускались огненными бутонами, чтобы тут же завянуть на холодном ветру, забрав с собой жизни.
Николай зажал рану и осмотрелся. Среди ужасного танца из тел и взрывов он увидел, как Анвар за руку тащит Шамиля. Имам упирался ногами, хватался за людей, только чтобы остаться и привести войско в порядок, спасти кого сможет. Здесь гибли самые верные.
Мартынов схватил под уздцы коня, загруженного взрывчаткой, и пошел за имамом. Если Шамилю не показать выход, то он упрется и погибнет, как гибло войско. А так, страшный и могучий Анвар защитит избранного духовного лидера, уведет, чтобы зализать раны.
Мартынов приложился к немецкому штуцеру, ружью которое привезли по морю контрабандой. На прицел попался солдат, один из многих в тонкой цепи пехоты, что сжимала горцев в огненном мешке. Выстрел ударил в плечо, и Мартынов не стал проверять, попал ли он.
— Анвар! — Николай позвал турка. Зная, что Анвар не понимает по-русски, Мартынов просто указал на единственную тропинку между скалами, которую еще не занял враг. Из-за царящего безумия схватки больше никто не смог заметить пути побега из ловушки.
— Николай, мы не можем нести взрывчатку с собой! Слишком тяжелая, — опомнился Шамиль, говоря почти без акцента, — оставим ящик, остальное взорвем!
