— Братец, а табаку не найдется? — обратился к нему Николай.
— Конечно, вашблогородие! Ух, как вас осколками посекло, — хорунжий засуетился, хлопая по карманам черкески.
— Симпатичный трофей, дашь посмотреть? — Николай вытер испарину со лба и показал на кинжал.
— Конечно, держите, я пока табак найду, добыл, сам! — хорунжий протянул трофей и светящийся от радости принялся проверять сумке у седла.
Николай обнажил кинжал, рассматривая лезвие.
— Нашел, вашблогородие, — казак повернулся и замер, встретив печальную улыбку.
— Спасибо, братец.
Тонкое лезвие прошло через черкеску прямо в сердце. У хорунжия дрогнули черные усики. Он упал на землю с широко раскрытыми глазами, смотря на проплывающее небо.
Николай проверил кобуру со странным револьверным карабином у седла, но предпочел старый кремневый пистолет из сумки. Его Мартынов спрятал в распахнутом мундире. Беспокойный конь не хотел оставлять казака и пришлось его пришпорить, чтобы поскорее убежать с проклятых гор Кавказа.
На причале Кронштадта под серым дождем ровными шеренгами выстроились моряки российского флота. Несмотря на сильный ветер и бушующее в заливе море, команды балтийского флота принимали смотр Николая Павловича. Они встречали императора в черных шинелях сшитых на талию и с высокими воротниками.
Николай Павлович остановился рядом с адмиралом Горыниным, который в этом году принял командование над новейшим пароходом. На груди у адмирала, как и у всех офицеров флота поверх шинели крепилась кобура из лакированного дерева с выжженным двуглавым орлом.
Император стоял в форме генерал-инженера, которую он очень любил, и даже под дождем не променял бы на непромокаемый плащ. Адъютант с французским зонтиком старался прикрыть государя от непогоды, но тщетно.
— Идемте, адмирал, — Николай Павлович позволил себе улыбку, — Вольно!
— Вольно! — повторил команду Горынин и повел высокое начальство на борт военного парового фрегата. Нового флагмана Балтийского флота, который стоял под парами и ждал гостей.
«Метеор» построили в честь первого военного парохода российского флота, который успел поучаствовать в Русско-Турецкой войне тридцатых годов, брал Анапу и закончил службу в тридцать девятом. Новый Метеор решили построить в англии, со всеми техническими новинками. На корабль англичане поставили четыре собственных котла, гребные колеса и двадцать орудий. На пару фрегат набирал пятнадцать узлов, что позволяло бороться с непогодой. В ветреную же погоду поднимали парусное вооружение.
Чтобы не отставать от англичан, хотя бы на словах, Николай повелел заложить корабли схожего проекта в Новой Адмиралтейской верфи в Петербурге и в Николаеве на юге страны.
— Давайте поднимем бокалы, за новый флагман Балтийского флота! — предложил Горынин, для себя он прежде всего морской офицер, но для большинства собравшихся князь.
Николай Павлович поправил парик и кивнул, давая согласие.
Приемку корабля императором совместили со смотром флота, но из-за плохой погоды парадный строй решили отложить, чтобы народ смог посмотреть на парад и не мокнуть под дождем.
— Мы входим в новую эру! Эру пара! — вещал светлейший князь Александр Иванович Чернышёв, — все мы помним недавний прискорбный случай, когда бандиты ушли от нашего корабля во время бури, с паром же такого больше не повториться, верно, Владлен Иоанович?
Военный министр отправил шпильку в адмирала, за выходку Горынина с приемом пистолетов для офицеров в обход него.
— Конечно, особенно если министерство не будет заниматься ретроградством и уже откроет инженерное направление! — Горынин посмотрел на государя, поддержкой которого так нагло пользовался.
— А у вас уже и кандидатура есть? — ехидно поинтересовался Чернышёв.
— Конечно есть, светлая голова, и если бы не прискорбная ошибка третьего отделения, то он бы не на Кавказе воевал, а дальше на благо родины заводы строил!
Вот теперь, временно исполняющий обязанности начальника жандармерии Месечкин Алексей Игнатьевич понял, зачем его позвали на прием корабля в состав флота.
— Я уже доложил государю, что только из-за гнусных слухов и откровенной клеветы до Николая Павловича вообще дошла эта жалоба.
Все выжидательно посмотрели на государя Всероссийского.
— Бравый офицер уже доказал на Кавказе, что его оклеветали. Я подписал приказ о его повышении и разрешение на возвращение в столицу, для ведения предпринимательской и промышленной деятельности. Мы не разбрасываемся достойными людьми.
Адмирал и военный министр выдохнули одновременно и переглянулись. Все представление со ссорой задумывалось для государя и возвращения из ссылки Беркутова, где тот отлично себя показал.
