– Что стряслось? – слегка оправившись от удивления, спросил он. – Снова опасность?
–
И вновь Ульдиссиан не понял в его словах ни аза, а взглянув на исполинский кристалл, не обнаружил в нем никаких изменений.
– О чем ты? У меня
– Смотри не глазами… смотри разумом и душой.
Наморщив лоб, Ульдиссиан снова уставился на Камень Мироздания и на сей раз пустил в ход прочие чувства, однако никакой разницы по-прежнему не улавливал. Камень пульсировал, как и раньше, ни в малейшей степени не…
Хотя нет… кое-какие изменения в нем отыскалась, только совсем уж незначительные – неудивительно, что Ульдиссиан не заметил их раньше. Но ведь от этакой малости вряд ли следует ждать какого-то проку… не так ли?
– Да, кое-что получилось. Правда, всего ничего. И какая от этого польза?
Ратма сдавленно крякнул.
– Исследуй строение камня, Ульдиссиан, – пробормотал он. – Загляни в самую его глубину. Тебе это по силам…
Ульдиссиан снова сосредоточился… и обнаружил, что смотрит глубоко внутрь Камня Мироздания. Увидев бесконечную череду сложенных вместе крохотных пятиугольников, из коих и состоял кристалл небывалой величины, сын Диомеда замер, невольно восхищаясь совершенством его внутреннего строения. Вдобавок, диковинный самоцвет был сотворен отнюдь
Однако к поискам все это отношения не имело. Ульдиссиан приготовился было сдаться, но тут его внимание привлек небольшой участок в самой середине. Что-то с ним было неладно. «Вот она, причина перемены в частоте пульса Камня Мироздания!» – сразу же понял Ульдиссиан и, устремившись мыслью туда, к сердцу кристалла, смог разглядеть, что…
Смог разглядеть, что все прочие частицы Камня пятигранны, однако у этой, единственной, граней не пять, а
В былом совершенстве появился изъян… Невероятно!
Ульдиссиан немедля отпрянул прочь.
– Это ж, небось, все Лилит…
– Нет, сын Диомеда… это твоих рук дело, – буравя его немигающим взглядом, возразил Ратма. – Мать изменила частоту при помощи чар, влияющих на воздействие Камня, но не на внутреннее строение. Я ожидал, что и ты проделаешь нечто подобное, или, скорее, вообще ничего не добьешься. Шансы были ничтожны, однако я чувствовал: попробовать стоит. Сдается мне, здесь, столь близко к Камню Мироздания, ты оказался не без причины…
– Меня же случайно сюда занесло.
– Неужто ты еще не понял, что случайностей в мире нет? – парировал Ратма, нахмурив брови и плотней запахнувшись в плащ. – Сам не знаю, чего ожидал, но уж точно не
Ахилий очнулся. Нет, не пробудился, ведь понятие пробуждения неразрывно связано с состоянием сна, тогда как в его положении сего состояния достичь невозможно…
Да, невозможно. Однако сознания он все же лишился.
Обнаружив себя лежащим ничком в вязкой сырой грязи среди джунглей, лучник, не торопясь, поднял голову и призадумался. Что же с ним произошло? Как щупальца демона, служащего Церкви Трех, начали разрывать его на части, он еще помнил, а вот дальнейшее стерлось из памяти начисто.
Вспомнив о чудище, Ахилий поспешил вскочить на ноги. К счастью, вопреки всем страшным сказкам, что довелось ему слышать в детстве, мертвецом он был на удивление
Но тут охотнику вспомнилось, что привело его в эту часть джунглей, и Ахилий немедля повернулся лицом к Хаширу.
Ближайшей к нему окраины города можно сказать, больше не существовало.
Не мигая (еще одна привычка живых, в которой он более не нуждался), вглядывался Ахилий в руины в попытках понять, давно ли город постигла беда. Ворота и стены возле ворот… казалось, сокрушены ударом невероятно огромного кулака. Две из трех башен, высившихся позади, также оказались разрушенными: одной отсюда, издалека, было и вовсе не видно. Единственная уцелевшая башня, если Ахилий не ошибался, посвященная Диалону, угрожающе накренилась вбок. Откуда-то снизу, от подножия башен, тянулась к небу тонкая струйка дыма.
«Все эти разрушения учинены, самое меньшее, день, а то и два дня назад, – рассудил Ахилий. – А может, и того больше… но это было бы уже совсем скверно».
