Весы Великого Змея полностью

– И, может статься, после того, как она тоже умрет, у тебя появится шанс снова завоевать ее сердце? Как жутко… и в то же время чудесно! – воскликнула Лилит, расправляя пошире плечи и подставляя под выстрел грудь. – Ну что ж, стреляй!

Однако Ахилий на ее удочку не попался.

– Всему… свое время… ведьма… для начала я… постараюсь… вернуть ее… к нам…

Видя, что все внимание Лилит поглощено ходячим мертвецом, Ульдиссиан приготовился к атаке, однако Ахилий отрицательно покачал головой.

– Нет… это дело… не для тебя…

Некая нотка в его хриплом голосе заставила Ульдиссиана послушаться и замереть, глядя, как охотник неспешно опускает лук.

– Серентия, – негромко пробормотал Ахилий. – Серентия… прошу тебя… пробудись…

Лилит застыла на месте. Ульдиссиану было подумалось, что она замышляет некую новую каверзу, но тут пальцы демонессы сомкнулись на ее горле, словно стремясь задушить владелицу.

Еще миг – и Лилит завопила. Вопль ее был так громок, исполнен такой нестерпимой муки, что поднимись все убитые с пола да встань рядом с мертвым Ахилием, сын Диомеда принял бы это как должное. Кричала Лилит без роздыху, и крик ее сотрясал стены здания.

И тут… и тут… над ее разинутым, обращенным к потолку ртом зашевелилось в воздухе нечто чудовищное. Поначалу Ульдиссиану показалось, будто изо рта Серентии рвется наружу целый выводок крохотных змей, но вскоре он разглядел: да это же пальцы… когтистые пальцы!

Лицо Серентии исказилось, сморщилось, рот распахнулся вширь вдвое, а после и втрое против величины головы. Ладони с когтистыми пальцами раздвигали челюсти девушки шире и шире… и только тут Ульдиссиану сделалось очевидно, что вопль испускает вовсе не она, а тварь, стремящаяся на волю.

Опасаясь за участь дочери торговца, Ульдиссиан двинулся было к ней, но лучник вновь удержал его.

– Не ме… не мешай… иначе не оставишь… Серентии… никаких надежд…

Будь на его месте кто-либо другой – пусть даже живой Ахилий, Ульдиссиан не послушался бы ни за что, но в эту минуту каким-то неведомым образом осознал: покойный товарищ понимает в подобных вещах куда больше него. Да, нервы звенели, как струны, однако сын Диомеда остановился, глядя, чем обернется дело дальше.

Над чудовищной пастью Серентии поднялся пучок длинных, алого цвета игл наподобие игл дикобраза. Иглы те потянулись к потолку… выше… выше…

Ужасающей силы рывок – и изо рта темноволосой девушки пробкой вылетела, взвилась в воздух демонесса Лилит.

Не прекращая вопить – только теперь уж, скорее, от ярости, чем от боли, – коварная соблазнительница в изумрудно-зеленой чешуе несколько раз облетела зал по кругу. Тем временем оставшаяся внизу Серентия, вновь сделавшаяся сама собой, угрожающе покачнулась.

– Глупцы! – взревела Лилит, внезапно остановившись в воздухе. – Безмозглые смертные ничтожества! По-вашему, это хоть что-нибудь значит? По-вашему, вы победили? – Залившись безумным хохотом, она ткнула когтистым пальцем в сторону Серентии. – Осторожнее, дорогие мои! Она же вот-вот упадет!

С этим демонесса стрелой взмыла вверх и исчезла, едва не врезавшись головой в потолок.

Мешкать, дабы проверить, не новая ли это хитрость, ни Ульдиссиан ни Ахилий не осмелились, так как, по крайней мере, насчет Серентии Лилит говорила чистую правду. Побледневшая почти как охотник, Серентия, негромко ахнув, рухнула навзничь.

Ульдиссиан приготовился пустить в ход свой дар и уберечь девушку от удара затылком о камень, однако Ахилий каким-то невероятным образом опередил его. Измазанные в земле руки лучника подхватили Серентию в считаных дюймах от неминуемой катастрофы, а после бережно, будто стеклянную, опустили ее на пол.

Серентия перевела дух… и открыла глаза. И первым делом устремила взгляд на спасителя, а тот, в свою очередь, оглянулся на Ульдиссиана, как будто ему вдруг захотелось оказаться сейчас где угодно, только не перед ней. Растерянный, лучник поспешно прижал ладонь к горлу в тщетной попытке спрятать от девушки жуткую рану.

– А-а… Ахилий… Ахилий, – пролепетала Серентия.

Губы девушки дрогнули… но прежде, чем ей удалось улыбнуться, дочь Кира лишилась чувств.

– Хвала… высшим силам, – пробормотал мертвец, отступив от нее и лишь после этого повернувшись к Ульдиссиану.

Сын Диомеда до сих пор никак не мог поверить своим глазам.

– Ахилий…

– В следующий… раз… присматривай за ней… получше… хотя бы только затем… чтоб я больше… не возвращался…

Лучник сделал шаг к выходу, но Ульдиссиан ухватил его за плечо.

– Не можешь же ты просто так взять да уйти! – не обращая внимания ни на сырую землю, ни на холод тела Ахилия, прорычал он.

На это мертвец откликнулся резким, лающим смехом.

– А как я… могу… остаться?

Прежде чем Ульдиссиан успел хоть что-то ответить, под сводами древнего здания снова раздался пронзительный вопль. Оба обернулись к дверям… и обнаружили перед собою толпу изумленных эдиремов, в разгаре страстей незаметно собравшихся на пороге.

Толпу эдиремов, увидевших и бесчувственную госпожу на полу, и господина, будто вернувшегося из царства мертвых… и труп убитого демонессой человека, прекрасно известного всем партанцам в их воинстве.