— Я всегда стоял там у кассы. Это был мой магазин. После 6 сентября, когда Антонеску со своими легионерами пришел к власти, я понял: моя песенка спета. Евреям не дадут больше заниматься торговлей. И я придумал такой ход: зачем ждать, пока меня вышвырнут из моего собственного магазина? Лучше-ка я его перепишу на другое имя. Возьму себе компаньона. Я даю магазин, товар, деньги, а он даст свое имя, только имя. Но зато настоящее румынское имя, которое мы и напишем на вывеске. А доходы будем делить пополам. Долго искать такого компаньона не пришлось. Мой выбор пал на одного продавца, который работал у меня уже много лет. Я считал его вполне приличным человеком. И я сделал ему предложение: «Дорогой Петрика, беру тебя в компаньоны, — удивляюсь, как это он не упал в обморок от радости. — Ты согласен?» Еще бы! Какой может быть разговор. Словом, мы тут же отправились в нотариальную контору и оформили все честь честью: я будто бы продаю ему магазин. Одновременно мы подписали другую бумагу — секретную, ее мы уже не стали заверять в нотариальной конторе; согласно этой секретной бумаге, мы обязаны были делить доходы поровну. Так… Прошло несколько дней, и вот однажды я прихожу в магазин. Петрика стоит у кассы. Увидев меня, спрашивает:
— Что вам угодно, господин? Желаете что-нибудь купить?
И все это таким тоном, как будто он видит меня впервые в жизни.
— Ты с ума сошел? — спрашиваю я.
А он снова свое:
— Что вам угодно, господин?
— Перестань валять дурака, Петрика!
Он:
— Я вас не знаю. Уходите!
Кончилось тем, что он вышвырнул меня из магазина с помощью моих же приказчиков. Все они смотрели на меня, как будто никогда в глаза не видели. Я помчался к адвокату и выяснил, что поправить ничего нельзя — ведь я продал этому Петрике магазин и оформил продажу у нотариуса. Что делать? Вот так я и остался без магазина и без денег. Тогда я начал продавать вещи. Сначала чайный сервиз, потом ковер… А когда началась война против Советского Союза, меня схватили и отправили в лагерь. Долго я не мог понять, в чем меня обвиняют. Потом мне объяснили: оказывается, я шпион. Кроме того, я будто бы давал деньги коммунистам. Вы в это верите? Можете себе представить, чтобы такой человек, как я, стал тратить деньги на политику? Вот и вся моя история… Значит, вам нужен натуральный кофе. А хорошего чаю не желаете?
Очень многие из заключенных приходили в мой барак, чтобы рассказать мне свою историю, свой роман, как говорили некоторые из них. Все они заканчивали свои рассказы примерно так:
«Настанет день, когда война кончится и вам захочется описать все, что вы здесь видели. Мне будет приятно, если вы упомянете и меня. Пусть читатель знает, что был и такой человек на свете и что он тоже попал в лагерь наряду с важными и знаменитыми людьми».
Среди рассказчиков, проявлявших особую настойчивость, выделялись два человека: Майер с моноклем и сеньор Алонсо. Майер с моноклем действительно носил монокль. Этот монокль торчал у него в глазу, даже когда он ложился спать. Однажды его спросили:
— Господин Майер, и в ванной вы тоже не снимаете свой монокль?
— Нет, дорогой, я кладу его на туалетный столик, а то он запотеет.
— А на любовном свидании?
— Это смотря по обстоятельствам. Дома я кладу монокль на стол. Но если это случается где-нибудь в другом месте, я прячу монокль в жилетный карман.
В первый же день моего пребывания в лагере ко мне подошел этот человек с моноклем. Он протянул руку и сказал:
— Здравствуйте, господин Станку. Очень рад с вами познакомиться. Очень, очень рад. Разрешите представиться: Майер с моноклем.
Увидев мое недоумение, он пояснил:
— Так меня зовут все. Дело в том, что в Бухаресте немало людей по фамилии Майер; одного зовут Руди, другого Сами, третьего Иозеф. Но во всем Бухаресте только один Майер носит монокль. И это я. По этому признаку меня и отличают от всех остальных Майеров. Сейчас я расскажу вам свою историю. То, что со мной произошло, — настоящий скандал. Представьте: полиция получает приказ арестовать инженера Майера. Должен вам сказать, что среди множества бухарестских Майеров есть и инженер. К несчастью, он еще приходится мне братом. Но мы давно в ссоре. Мне этот брат не по душе. Всю жизнь он был чокнутым и даже занимался политикой. Это его личное дело. Меня политика не интересует. Я интересуюсь только своим домом и семьей. Я всегда вел скромную и добродетельную семейную жизнь. Зачем мне политика? Но вот приходят ко мне агенты полиции и объявляют, что собираются выслать меня в лагерь. Я спрашиваю: это еще что за фокусы? Почему я должен ехать в лагерь? Я ведь ничего противозаконного не сделал.
— Ладно, ладно, — говорят агенты. — У нас нет времени на дискуссии. Поехали в полицию!
В полиции я тоже пробовал протестовать: на каком основании меня арестовали? Отвечают:
— Разве вы не инженер Майер?
Я рассмеялся. Полиция не очень-то подходящее место для смеха, но я все же рассмеялся и говорю:
— Прекрасно! Если вам дан приказ арестовать инженера Майера — арестуйте его. А я не инженер Майер.
— Как это так? — кричит полицейский комиссар. — Разве вы не инженер Майер?
