Может, этого и не следовало делать, но любопытство победило осторожность, и я прошел всю Каля Викторией до королевского дворца. Я встретил по дороге немало знакомых. Они окликали меня:
— Эй, ты! Продался иудеям! Как теперь поживаешь?
— Вот и пришел твой конец!
Среди встречных был и Балбус Миерла. Мы почти столкнулись с ним лицом к лицу. Он схватил меня за руку и, отведя в сторону, сказал:
— Слушай, друг. В эту ночь будет покончено с Губастым. Мы сбросим его с трона!
Он был прав. Я это понял, как только прочитал статью Стелиана Попеску в экстренном выпуске «Универсул». Но во мне заговорил дух противоречия.
— По-моему, ты ошибаешься, уважаемый, — ответил я. — Смотри — на крыше министерства внутренних дел, на балконах — всюду пулеметы. Они будут защищать короля. Армия не даст короля в обиду.
— Чепуха! У меня самые достоверные сведения: армия уже перешла на сторону генерала Антонеску. Все части, стоящие в Бухаресте и его окрестностях, на стороне Антонеску. Так что Губастому конец. Это будет сегодня ночью.
— А что вы сделаете потом? Приметесь за свое главное дело?
— Какое дело?
— Расстрелы… Помнишь, ты ведь говорил, что в ваши черные списки внесено двести тысяч фамилий?
Балбус удивленно уставился на меня. Казалось, он забыл свои собственные слова. Я их ему напомнил.
— Ах, да!.. Но не теперь… В ближайшее время мы будем заняты захватом власти. Нам нужно захватить всю власть!
Здания, в котором находилось кафе «Корсо», где мы так часто встречались с Балбусом, уже не существовало. Его и несколько других домов снесли, чтобы расширить площадь перед королевским дворцом. В этот вечер широкая дворцовая площадь была полна длинноволосых юнцов, оравших без всякого стеснения:
— Долой короля! Долой! Долой! Месть! Долой короля!..
Один из бывших хозяев «Корсо», Финкельштейн, ушел от дел. Но его компаньон, Хаймович, открыл новое кафе, в самом начале Каля Викторией, напротив Центральной почты. Я отправился туда. Пока я сидел в кафе, с улицы все время доносились крики. Потом я услышал выстрелы. И снова крики:
— Долой короля! Долой! Смерть нашим врагам! Смерть и месть! Месть и смерть! Долой короля!.. Смерть!..
Ночь, как я уже говорил, была очень теплая. Небо совершенно ясное. Запоздалая осень еще не успела тронуть деревья ржавчиной. Но это была жуткая ночь. Никто не спал. Все ждали событий. Все понимали, что начинается новая эра в нашей истории. Утром по радио и в газетах было объявлено, что Кароль II отрекся от престола в пользу своего сына Михая. Перед отречением король подписал декрет о назначении генерала Иона Антонеску премьер-министром. Таким образом, генерал Антонеску остался верен национальным традициям: революция революцией, но… санкционированная королевским декретом! Газеты сообщали и другие новости: Румыния становится фашистским государством. В правительство, помимо военных и специалистов, вошли также легионеры из «Железной гвардии». Михай Антонеску, молодой человек с меланхолическими глазами, защищавший генерала Антонеску на суде, доверенное лицо нового диктатора, стал министром юстиции. Можно было не сомневаться, что «спасение» Румынии начнется с разгула фашистских банд и погромщиков. (Здесь не место описывать все, что произошло в те жуткие дни. Я надеюсь сделать это в другой книге.)
Итак, Ион и Михай Антонеску стали хозяевами Румынии. Впервые я увидел их в зале суда, когда слушалось дело о нарушении генералом Антонеску румынского законодательства о браке. Мог ли я думать в тот жаркий день, где и при каких обстоятельствах я встречу их вторично?
В годы войны я их не видел ни разу. Но часто слышал голос Михая Антонеску по радио. Когда румынские войска перешли Прут, Михай Антонеску распорядился послать на фронт самолетом Петраке Лупу из Маглавита — «человека, который разговаривал с богом». Заикающийся пастух благословил солдат, отправлявшихся на смерть. Генерал Ион Антонеску сфотографировался рядом со «святым пастухом». Эта фотография появилась во всех газетах, и никто не рассмеялся. Никто не посмел даже улыбнуться. В стране царил страх. Страх перед начавшейся войной. Страх перед легионерскими бандами. Страх перед гитлеровцами. Мог ли я тогда думать, что не так уж далек тот день, когда я снова увижу Иона и Михая Антонеску? И снова в зале суда?
Осень 1944 года. После вынужденного четырехлетнего молчания я снова занялся журналистикой. Я писал статьи, очерки, фельетоны. И вот я снова увидел генерала Антонеску в зале суда.
Теперь это был зал Народного суда на улице Штирбей-Водэ. И снова Ион Антонеску сидел на скамье подсудимых. Но в этот раз уже под охраной. И не один, а в окружении целой группы сообщников. Шел процесс над главными румынскими военными преступниками. А я снова был простым репортером, как и в тот день, когда генерала обвиняли в нарушении закона о браке.
