После таких разоблачений принцесса уже не падала в обморок и даже публика больше не смеялась — все понимали, что сыновья перегнули палку. Потом слово предоставлялось адвокатам обеих сторон. Принцессу опять охватывало негодующее бешенство, и она не давала говорить адвокатам своих сыновей. А сыновья прерывали адвокатов принцессы. Это был смешной спектакль. Учитывая, что в те годы в театрах шли довольно скучные комедии, а знаменитый цирк «Сидоли» уже обанкротился, процесс принцессы и ее сыновей считался первоклассным зрелищем. Судьи тоже забавлялись и затягивали решение. Дело все время переносилось, и никто не знал, когда оно кончится.
В те годы принц Жион часто приходил в редакцию газеты «Крединца», в которой я тогда работал. Появлялся он не раньше полуночи. Он производил впечатление опустившегося человека — его одежда годилась, пожалуй, лишь на тряпье. Зато руки всегда были в белоснежных перчатках. О, если б его рубашка, брюки и носки были такими же чистыми, как перчатки!
— Бон суар, дорогой господин директор!
Я не был директором газеты, и принц это прекрасно знал.
— Бон суар, господин принц.
— Я принес вам статью.
— Спасибо.
Мы иногда печатали статьи, в которых принц Жион довольно компетентно и толково освещал актуальные социально-экономические проблемы. Я просил принца сесть, зная заранее, что он ни за что не согласится.
— Благодарю, — отвечал он. — Не могу…
— Почему? — наивно спрашивал я. — Почему бы вам не посидеть, пока я просмотрю вашу статью?
— Боюсь заразиться… Микробы… Они, знаете ли, всюду, приходится быть осторожным.
— Вы и дома не снимаете перчаток?
— Разумеется. И дома надо быть осторожным.
— А ночью?
— И ночью… Без перчаток я не могу заснуть.
— А пишете вы тоже в перчатках?
— Нет. Но потом я мою руки бензином и сразу же надеваю перчатки.
Принц закуривал и продолжал:
— Дорогой господин директор, не будете ли вы столь любезны, не одолжите ли мне немного денег? Хотя бы на чашку кофе. Не беспокойтесь, я их верну. Когда я выиграю дело о наследстве, я вас щедро воз-награжу. Если захотите, я возьму вас с собой за границу. В Париж, в Лондон или в Лиссабон. Куда вам будет угодно, господин директор. И вы повидаете свет… Что вы видели до сих пор? Что вы знаете? Извините меня, господин директор, но вы же ничего не видели. Вы никогда не были, например, в Андорре и не испытывали судьбу за рулеткой в Монте-Карло… Вы никогда не обедали с принцем Лихтенштейном… Вы не…
Я не прерывал разглагольствований принца. Его рассказы были не лишены интереса. Он долго жил в Париже. Бывал и в Лондоне. Великолепно знал Берлин. Для него не было секретов в Риме. Во всех этих городах у принца находилось множество друзей. Он много повидал в те времена, когда старый принц Мирдал Канта был еще жив. Но после его смерти, согласно завещанию покойного, все имущество поступило в распоряжение его жены. Принцесса получила право распоряжаться им пожизненно и могла выделить сыновьям содержание по своему усмотрению. И вот она установила им ежемесячную сумму чуть побольше, чем платила швейцару, стоящему в подъезде их родового особняка. Это и было причиной тяжбы, затеянной сыновьями. Хотя они и враждовали между собой, но теперь объединились и подали в суд на свою мать. Процесс этот, как я уже говорил, тянулся много лет, и конца ему не предвиделось.
Принц Жион любил поговорить. О своей жизни в Париже и Лондоне, о своих похождениях в дождливом Берлине и многолюдном, жарком Риме… О, если он наконец выиграет дело и получит свою долю наследства! Какие путешествия он совершит! Как будет наслаждаться жизнью.
— А вы все же надеетесь выиграть дело?
— Обязательно. Настанет день, когда мы получим свое. Закон ведь на нашей стороне.
— А до тех пор?
— Ну что ж… До этого дня будет тяжело. Меня иногда охватывает отчаяние. Скажу вам откровенно, господин директор: если б я знал, что останусь безнаказанным, я бы… я бы убил принцессу… Я убил бы и своих братьев…
— Чтобы остаться единственным наследником?
— Ну да… Принц Мирдал Канта оставил огромное наследство: тысячи гектаров земли, охотничьи угодья, драгоценности, серебро, картины…
Слушая эти излияния, чем-то напоминающие козлиное блеяние, я начинал поддакивать принцу:
— А почему бы вам не попробовать? Вот Буби Марунцяну, о котором писали в газетах, рискнул и укокошил свою мамашу. А вину свалил на мелкого грабителя — Нону Кала. Суд присяжных признал Буби невиновным и осудил несчастного Нону. Найдите и вы козла отпущения. В Бухаресте полным-полно мелких воришек и невезучих налетчиков.
