Та засада оказала Рюделю 'медвежью услугу'. Теперь на аэродроме над Гансом постоянно подтрунивали сослуживцы. Жизнь его в особой группе Рихтгоффена становилась невыносимой.
— Ну как, хоть сегодня поймаешь этого 'Сокола' Пешке, или снова он надерет тебе хвост?
— Сколько штафелей тебе дают в помощь в этот раз?
— Бросьте парни! У Рюделя совсем другая задача. Ему просто поручено стать биографом Пешке, вот он и старается. Глядите, как аккуратно изучает места его боевой славы…
Лейтенант терпел насмешки, и не отвечал. Он копил свой гнев для одной финальной схватки с 'кровником'. Вот только его противник, казалось, уже потерял к нему всякий интерес. В последних сброшенных с вымпелами записках, он лениво сообщал 'потомку предателя' о количестве сбитых им самолетов и сброшенных бомб. Сетовал на то, что в последнем бою даже восьмеркой Ме-110 так и не смогли хотя бы парой пуль зацепить его и ведомого. И меланхолично философствовал о несомненной утрате германского духа в наследниках 'Священной Римской империи'. Ганс уже мрачно подумывал написать рапорт о переводе в эскадру 'Иммельман' чтобы прошутрмовать забившиеся как тараканы по щелям остатки польской авиации, но это бы стало откровенным признанием его поражения как 'охотника'. Да и возьмут ли его теперь?
Пара 'Волков' приземлилась на Львовском аэродроме Скнилов. Город регулярно бомбился врагом, но 'Силы Поветжне' еще не были разгромлены. В разных местах строились запасные взлетные полосы, а начальство планировало операции прикрытия польских наземных войск и организовывало оборону города. Львов готовился обороняться вплоть до подхода армий союзников. В самом же городе люди мало что знали о войне. То, что уже бомбят Варшаву и захватили Краков, мало что говорило им о неизбежном скором поражении. Какие-то лихие газетчики даже печатали новостные статьи, о налетах на Берлин и Кенигсберг, хотя военным пилотам было смешно читать такое. А вот о том, что рано утром с только что построенного аэродрома Гутники был угнан один пассажирский самолет 'Локхид-Электра' и еще один истребитель Р-11 в газетах не писалось. Как не было там информации, что германскими агентами был захвачен и увезен в плен генерал Казимир Соснковский. Но 'жолнежская молва' все же, разнесла эту весть, поэтому на совещании в штабе 'Лётництва Войскова' царило уныние. После доклада о боевой работе дивизиона, Павла вылезла со своим планом и попала в прицелы критиков.
— Вы хоть понимаете, что вы предлагаете поручник?!
— Отлично понимаю, пан генерал. Я предлагаю дерзкий асимметричный ответ на германскую дерзость. Никто потом не вспомнит о паре этих угнанных самолетов, и не посмеет потешаться над нашим 'Лётництвом', если в течение трех дней, мы накажем врага сразу во многих местах. И к тому же… По моим сведениям 'Беарн' уже снялся с якоря… Было бы жаль упустить такой случай, пан генерал.
— Полковник Стахон, ваше мнение?
— Пан генерал. Я склонен поддержать поручника. Все спланированные им воздушные операции проходили успешно и с минимальными потерями. Что же до добровольцев… Опыта им может недоставать, но боевой дух и выучка у них на высоте. И, кроме того, французские самолеты хоть и уступают немецким, но все же, не столь значительно как наши. Часть из них могут получить повреждения при посадке, тем важнее использовать их хотя бы в одном вылете…
— Что скажет начальник штаба?
— Удар предлагается действительно дерзкий. Существует риск потерь от зенитного огня и ночных истребителей. Но если удастся хотя бы наполовину реализовать задуманное, то несколько дней со стороны Восточной Пруссии ударов не будет, и появится возможность провести ускоренную передислокацию наземных частей. Армия 'Познань' и остатки армий 'Лодзь' и 'Поможже' могли бы начать перегруппировку для подготовки к контрударам…
— Достаточно. Гм. Значит, большинство все же, за воздушное наступление…
'Думай генерал, думай… Устроить Геринговским птенцам 'Хрустальную ночь' это тебе не по ночам козявки трескать. Люфтваффе вам не хрен собачий. Одним вашим хвастовством их с неба не скинешь. И хотя дергать смерть за усы, конечно, не слишком приятное дело, но с такими союзниками как у Польши, это самый правильный метод. А я хоть совсем даже и не удав Каа, но в этот раз вам дело предлагаю. Знаю, что не шибко здорово может выйти, но обязательно надо попытаться. В идеале мне вообще бы тормознуть весь этот гребанный 'Блицкриг' до зимы. Эх! Не выйдет, а жаль…'.
— Поручник, подойдите ближе. Покажите еще раз на карте направления ударов.
— Вот отсюда со стороны нейтральной Литвы, заходят наиболее боеспособные части наших 'бомбовцов'. В это же время по прикарпатским аэродромам Дебницы, и по тем захваченным врагом аэродромам, до которых смогут дотянуться, наносят отвлекающий удар несколько эскадрилий штурмовиков, переоборудованных из гражданских машин. Одновременно с нашим ударом по вражеским аэродромам в Восточной Пруссии, свой удар наносят пять эскадрилий 'Сражающейся Европы'…
— Какие вы предполагаете свои потери?
— Три процента, от аварий на посадке, от зенитного огня один или полпроцента.
