— Может, конечно, но им-то гораздо интереснее было бы сливать через выявленных наших агентов дезинформацию. А в этом случае у наших людей будет время для оперативной оценки германской программы по привлечению националистов из СССР и Польши. Возможно даже…
— Все это как-то очень ненадежно, товарищ Голованов.
— Товарищ Сталин. В такой операции надежность базируется в первую очередь на ее авторе. Немцы ничего не узнают от него об этой операции. А когда немцы все же начнут создавать этнические войсковые части, у нас появится серьезный шанс, если и не перехватить над ними управление, то хотя бы быстро узнавать об их планах, дислокации и боевом состоянии. Повторюсь, в 'Кантонце' я уверен…
— Я помню ваш рассказ о той французской проверке. Но не ошибаетесь ли вы в нем?
— Товарищ Сталин. Я и без результатов той проверки знаю, что Павел Колун точно не может быть предателем. Ошибаться он, вероятно, может, но пока в серьезных ошибках нами не замечен.
— Даже по поводу того бредового предложения о передаче в аренду одного украинского аэродрома Франции, вы считаете что это не ошибка? И не глупая авантюра?
— Мне трудно судить о политическом риске такого решения, но идея вроде бы стоящая. Во-первых, действуя вроде бы в рамках международных законов, мы заключаем два договора. Один с Францией о неприкосновенности ее воздушной группировки там, но неучастии ее в вооруженных конфликтах. Второй со 'Сражающейся Европой' о взаимном ненападении. Представьте, насколько для нас выгодным будет отступление 'Сражающейся Европы' на наш аэродром?
— Но они ведь могут отступить и в Румынию.
— Могут, товарищ Сталин. Но там они по международным законам будут интернированы. Самолеты им румыны не вернут. А вот на нашем приграничном аэродроме, они из военных тут же превращаются в гражданские машины. Тихо разоружаются, рисуют гражданские номера на крыльях, и с подвесными баками могут преспокойно лететь обратно на свой 'Беарн'. Но самое главное, ни Британия, ни Франция не смогут использовать эти 'независимые силы' против СССР…
От долгой беседы в горле Голованова запершило, собеседник заметил это, и задумчиво остановился, давая ему время прокашляться.
— Но ведь 'Сражающаяся Европа' сейчас воюет на стороне Польши. И когда начнется поход наших армий, они ведь могут защищать аэродромы и ударить по нашим войскам и самолетам, если будут случайно атакованы нами вместе с поляками.
— С учетом, того, что немцы из-за тех воздушных ударов уже сильно забуксовали под Варшавой, сроки нашей операции можно просто перенести на двадцатые числа. Может даже показаться, что мы сильно продешевили, и теперь из-за договора не сможем занимать польские аэродромы, на которых уже стоят 'европейские' самолеты? Но в том-то и штука, что наш агент в штабе 'Сражающейся Европы' может очень тонко манипулировать их воздушными силами. А значит, в какой-то момент наши части беспрепятственно займут пустые польские аэродромы, не нарушая соглашения.
— Похоже, вы тоже заразились авантюризмом 'Кантонца', товарищ Голованов. А что если Гитлер, глядя на все эти наши маневры, обидится, и не захочет выполнять свои обязательства?
— Пусть обижается. Деваться-то ему некуда. С тремя европейскими странами он уже воюет. А мы ему сейчас просто не по зубам. Да и договоренности нарушать он точно не станет, формально ведь мы в своем праве, и с Францией у нас мир. Что же до Лиги Наций и мнения европейских правительств… То, скорее всего, и там тоже ничего не поменяется. Британцы и французы очень боятся остаться без такого союзника, как Россия, поэтому мы займем территории по 'Линии Керзона' с их согласия…
— Мда-а. Если и эта комбинация 'Кантонца' окажется удачной, то СССР, пожалуй, получит некоторые дополнительные 'козыри'… А вам, товарищ Голованов, надо будет подумать о дальнейшем использовании этого вашего 'Сорви Головы'. Вы еще не изменили о нем мнения?
— Никак нет, товарищ Сталин. 'Кантонец' избыточно талантлив. Даже в ущерб управляемости. Главным недостатком работы с ним является его непредсказуемость. Каждый раз мы тут планируем одну операцию, а получаем совсем другую. Так было в Монголии, также вышло, и в Америке, и во Франции. Ну, а уж Польша в этом 'венке' смотрится совсем экзотическим цветком. Однако при всем этом результаты его разведывательной работы только улучшаются. Для немцев он сейчас уже как 'Волшебная лампа Алладина'. Захватить хочется, а уничтожить жалко…
— Ну что ж. Если он им так нужен, пусть они его поскорее получат… На некоторое время…
Улетая обратно в Польшу, Александр старался не думать о предстоящих хитрых маневрах. За эти несколько дней он спал в общей сложности часов пять, но мысли одна резвее другой все никак не давали ему расслабиться. Почему 'Кантонец' с 'Августом' до сих пор не погибли в боях, и не были вычислены врагом, он уже не задумывался, принимая их удачу как данность. Но вот сейчас приближалась кульминация этой истории, и Голованову стало очень тревожно. Что-то там еще будет? А потерять таких агентов практически на пороге успеха ему было бы очень обидно….
