По другую сторону фронта. На расположенном недалеко от Джин-Джин Сумэ небольшом японском аэродроме, несколько дней назад появились наспех залатанные и заново покрашенные самолеты. Помимо двух летнопригодных И-16 (тип 5 и тип 10), а также четырех И-152, там стояли учебный УТ-2 и так и не определенный по названию серебристый пушечный истребитель. Командование Квантунских ВВС, до сих пор не знало, что ни один по-настоящему секретный истребитель И-14 им так и не достался. Как не досталось им ни одного действующего образца авиапушки, и ни одного компрессорного ускорителя или реактивного снаряда. Сейчас отступающим японо-манчжурским войскам, было уже не до охоты за секретным оружием врага. Несмотря на описанные в отчетах воздушные победы, многократно превосходящие своим количеством действовавшие на фронте воздушные силы противника, победа опять ускользала от господ самураев. Впереди у генералов были нелицеприятные беседы с высоким начальством. Многие из них ожидали этого момент со смертельным смирением. А монгольская 'Эпоха серебряных нагинат' безвозвратно уходила в прошлое...
***
Машина замерла у обочины. Впереди улица упиралась в аккуратный европейского вида парк. Из-за буднего дня людей в нем было не слишком много. По гравийным дорожкам, пугая звонками встречных пешеходов, пролетела пара велосипедистов. Чопорные мамаши фланировали с малышней вдоль аллеи, а мальчишки постарше играли на площадках в футбол и 'американскую лапту'.
-- Майк, на меня бей!
-- Отстань, я сам!
-- Ты не забьёшь! У тебя ноги кривые.
-- А у тебя голова кривая!
-- Курт, держи его! Не подпускай к нашим воротам!
-- Ты чего толкаешься, гад?!
-- Я случайно!
-- Я тебе дам случайно!
Павла впитывала в себя образы этого чужого, но вполне понятного ей мира. С недоумением она отметила полное несоответствие увиденного с глянцевыми иконами будущего 'главного экспортера демократии'.
'Как же вы потом докатились до такого? Ведь были же - люди, как люди. Просто детей растили. Работали. Рекорды вон ставили. Воевали, наконец! Что же с вами такое случилось, что из общества здоровых людей вы превратились в нацию менеджеров и домохозяек? Как, вот из таких нормальных людей, можно превратиться в 'машины потребления'? Как?!!! Да, у кормушки всегда и везде сидят либо властолюбивые маньяки, либо жадные сволочи, но люди-то ведь - обычные люди! Не понимаю! Верить не хочется...'.
-- Анджей, давай вот тут сфотографируемся... Как там нас учили? Нужно готовить непротиворечивый набор косвенных улик, подтверждающих в мелочах основную легенду.
-- Угу. С нашими скудными финансами ты еще предложи нам с тобой посетить местный театр.
-- Без театра мы как-нибудь обойдемся. Не те у Адама с Анджеем психотипы, чтобы им расхаживать по таким заведениям. По уму мы с тобой должны бы сейчас корпеть над мотором, или доделывать прототип нашей ракеты.
-- Только не с нашим запасом времени и полупустым кошельком.
-- Да ладно тебе. Вон дедушку видишь? Дай сюда 'Кодак', я попрошу его, нас запечатлеть.
Очередной пенсионер сидел на лавочке с газетой. Павла уже отошла с фотоаппаратом от Анджея метров на двадцать, когда вдруг услышала сбоку срывающийся на петушиные нотки мальчишечий фальцет.
-- Ты все понял, струнцо!? Еще раз ты коснешься меня, и я тебе выпущу на волю мозги. Видишь ствол этой пушки? В следующий раз я прострелю тебе каждый глаз, а потом снесу тебе яйца...
-- Эй! Ребятки тут нельзя! Уберите оружие!
-- Заткни свой поганый рот, старикан! Будешь говорить, когда я тебе разрешу! Это твой внук что ли?
-- Он мне не внук, но здесь много детей... Здесь нельзя с оружием!
-- Стану я тебя спрашивать! Надоело жить, дед?! Так я помогу тебе вернуться на кладбище! Ты и так уже живешь сверх срока!
Не совсем понимая, зачем она это делает, Павла сделала три кадра неприглядной картины. Кроме испуганно дрожащего мальчишки, в лоб которого уперся ствол револьвера, удерживаемого рукой 'Робин-Гуда' младшего переходного возраста, в объектив попали взволнованно растопыривший ладони старичок и сидящая на скамейке онемевшая от ужаса мамаша с ребенком. Оторвав глаз от объектива, Павла разглядела одетого в темно серую тройку и забавно смотревшуюся на его голове шляпу с полями тинэйджера. Старичок, продолжая нервно гнусавить, вдруг сделал быстрый шаг в сторону подростка, в этот момент резко щелкнул выстрел. На гравийной дорожке вспух маленький земляной фонтанчик, а руки Павлы, не целясь, сделали еще два кадра. В мозгу ее замкнуло, и Павла опустив фотоаппарат на землю, широким шагом пошла в сторону стрелка. Голос Терновского нервно взвыл ей в спину.
-- Адам стой! Это не наше дело!!! Стой я тебе говорю!
'Не знаю Анджей, как там в твоей Варшаве на это смотрят, но я для себя увидела достаточно. С меня уже хватит! Хулиганье я учила всегда, и учить буду. Пока сил моих хватит...'.
