– Ключевое слово – «сразу»? – подмигнул мне Золин. – Молодец, Эльвикэ. Когда Орлэгéр Веньу́к открыл волновую зависимость, ему едва исполнился двадцать один год. А великий изобретатель Закона Света Кри́ас Грегьé был твоим ровесником. Так уж вышло, что самые важные вещи в Скандье – мысленная связь и независимый ни от чего источник энергии – подарили нам совсем юные маги, почти дети. Не сдавайся, девонька. Борись.
Лэй напряжённо замер на стуле.
– Господин Решьек, вы не думаете, что, даря несбыточную надежду, поступаете дурно? Нам нужно смириться со своим положением, а не мечтать о невозможном.
– Все значительные прорывы в нашем мире совершили именно те, кто, как ты говоришь, «мечтал о невозможном». Переноситься на любые расстояния, общаться, находясь далеко друг от друга, получать «из ничего» энергию для любых преобразований… Мой мальчик, Скандье создали мечтатели. Верившие в то, что на пустой ладони вспыхнет свет, – маг вытянул руку, и в горсти заплясал крохотный язычок огня.
– Это всего лишь магия!
– А ты не задумывался о временах, когда это твоё «всего лишь» было несбыточной мечтой? Когда люди вручную рубили деревья, чтобы потом разжечь костёр и прогнать ночь? Когда передвигаться из города в город приходилось пешком, а чтобы обойти Скандье, не хватило бы жизни? Ведь был кто-то первый, пожелавший всё изменить! Кто не побоялся задуматься о невероятном, чтобы его далёкий потомок, через тысячи лет сидя в доме, созданном, обогретом и обслуживаемом магией, в комнате, освещённой магическим огнём, пренебрежительно бросил: «Всего лишь»!
– Тогда почему, – губы Лэя задрожали, – нам с Эль в этой силе отказано? Почему мы должны умереть, толком не начав жить? Почему именно в тот момент, когда я встретил близкого человека, моё время в этом мире начало неумолимый обратный отсчёт? Где в этом смысл, Золин? В чём мечта?
Он рывком поднялся, отставил стул и почти выбежал из комнаты. Сэлинкэ недоумённо вытаращилась ему вслед.
Я сердито поглядела на Смотрителя.
– Зачем вы так? Ему и без того тяжело!
Золин встретил мой взгляд не дрогнув. В глубине карих глаз Смотрителя я различила искры – словно угли того самого, древнего, костра.
– Ему и было тяжело. И будет. Дело тут не в бездарности, Эльвикэ, а в нём самом. Нельзя всю жизнь строить на неприятии себя.
Мысленно плюнув, я пошла вслед за Лэем, гадая – в гостевую он направился или ко мне? Вроде я согласилась на совместное проживание, но он мог постесняться ввалиться без разрешения. Вопрос отпал, когда в коридоре я увидела, как Лэй сидит на полу, обхватив руками колени и прижавшись спиной к двери моей комнаты. Эта поза была идентична той, в которой я застала Лэя в первый раз в парке: наверно, всегда в тяжёлые моменты он стремился стать как можно меньше.
Сейчас я не колебалась: подошла и погладила светлую спутанную гриву, по контрасту с кожей казавшуюся светящейся в темноте. Он задрал голову: глаза подозрительно блестели.
– Мы не умрём, – сказала я. – Слышишь меня? Не умрём – и точка.
– Как? – растерянно шепнул Лэй.
– Не знаю. Но точно – нет.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Лэй уткнулся мне в живот и застыл.
– Ты хоть что-нибудь съел? Или мне вернуться и прихватить еды?
– Съел. Не уходи.
– Тогда пошли в комнату. В кресле сидеть удобнее, чем на холодном и жёстком полу.
– У меня привычка, – вздохнул Лэй, – когда я сижу с остальными на одном уровне, заметно, насколько я выше других. Когда-то я просил Крэйль отпустить меня к деду на юг. Там все высокие, я бы не выделялся. Разве тем, что светловолосый. А в Танрэ все косились. Я неправильный. Длиннющий, темнокожий, глаза пёстрые…
– Янтарные, – поправила я его, – у тебя глаза цвета голубого янтаря. Очень-очень редкого и прекрасного, сто́ящего баснословных денег. И вообще… Жаль, ты в школу не ходил. У тебя с такой необычной внешностью отбоя бы от девчонок не было. А у меня – никаких шансов с тобой сблизиться, не то чтобы твоей женой стать.
– Ты жалеешь? – голос Лэя дрогнул.
– Что у меня такой привлекательный муж?
Он робко улыбнулся.
– Что я тебе навязался.
Слов у меня не было – я просто его поцеловала. Боги! Как же его растили, если у такого потрясающего парня одни комплексы и кошмарная неуверенность в себе! И не стоит убеждать себя, что я его почти не знаю – к Лэсгиру, например, я сразу отвращение почувствовала. И от красавчика Кавэйра не растаяла, ни капельки. А здесь прижимаюсь губами к тёмным и жёстким губам Лэя, и внутри словно сворачивается что-то, и щемит, и ноет. Хочется обнять его и защитить от всего на свете – от родителей, от судьбы, от бездарности. Понимаю, что это не любовь, не может быть любовью – за день знакомства.
Но что это тогда?..
Лэй в какой-то момент поступил очень просто – подхватил меня на руки, словно пушинку, и перенёс в комнату. Посадил на кровать, присел рядом.
– Значит, только поцелуи?..
Я погладила его по щеке.
– Не торопись. Давай немножко привыкнем.
– Но я тебе нравлюсь… хоть чуть-чуть?