– А ты сам – кто?
Лэй покраснел.
– Никто. Единственный на всё Скандье маг без специализации. Крэйль волосы на голове рвала, консилиум созывала. У меня нет предрасположенности ни к чему.
– Тогда пойдём от обратного, – оживилась я. – Мой дар – целительство. Что может стоять на противоположном полюсе? Жизнь – смерть, свет – тени, магия иллюзий – истинное зрение. Что можно противопоставить исцелению?
– Жажду разрушать, – глухо бросил Лэй. – Это мне всегда удавалось.
Мысль, пришедшая мне в голову, сначала показалась невероятной. А затем – единственно правильной. Я вскочила с его колен и понеслась, от избытка чувств размахивая руками. Это надо же такое не заметить! Дура его мамаша, полная дура!
Вернулась я со свитком в руках. Не для того, чтобы открыть, – содержание я знала наизусть. Это была моя любимая легенда – именно её невольно вспомнила, едва увидев Лэя. Но вдруг он захочет доказательств.
– Слушай, – я опять залезла к нему на колени, ласково провела по щеке. Затем мне этого показалось мало, и я коснулась его опущенных ресниц губами. – В отличие от тебя, мне в детстве постоянно рассказывали легенды. И одна из них – о том времени, когда в Скандье не было магов и магии, а жили слабые создания. Их тела были так недолговечны, что старели, не достигнув даже сотни лет. Днём их мучил жар, а ночью они страдали от холода, и все они попеременно жаловались Богам – одни на то, что им горячо, иные – что мёрзнут. И тогда Боги сжалились над ними, и первых они перемешали с раскалённым песком и закалили пламенем солнца, а вторых соединили со льдом и заморозили сиянием звёзд. Солнечные люди получили дар жизни, ночные – смерти, так появились первые маги. Они разделили мир между собой на две половины, не желая смешиваться и храня чистоту первозданного огня или льда. Только чем дальше, тем меньше оставалось в их крови истинной силы. Обвинив в этом друг друга, они начали воевать между собой – жизнь со смертью, свет с тьмой, долгие сотни лет. Но однажды молодой маг смерти пленился девушкой – магиней жизни, а она ответила ему взаимностью. Они сбежали далеко-далеко на юг, и там у них родились дети, не похожие ни на мать, ни на отца. Им подчинялись и свет, и тьма, они не мёрзли и не страдали от жары, огонь в их крови пылал ярче солнца, а лёд обжигал истинным холодом. Когда они выросли и вышли в мир, то увидели Скандье, объятый войнами, и не приняли ни одну из сторон, создав своё государство, чтящее и свет, и тьму. Любые попытки вторжения они пресекали с лёгкостью – гигантскими смерчами, ураганами, бурями, стенами воды и огня защищая свои земли. Люди бежали к ним в надежде обрести долгожданный мир. То были великие герои, маги, собравшие в себе оба дара Богов, чья сила превышала все мыслимые пределы: их называли Победителями, Разрушителями, но истинное их имя – маги Хаоса. Когда же в Скандье воцарился мир, перемешавшиеся между собой маги жизни и смерти образовали множество разных направлений и овладели стихиями. Но никому из потомков Разрушителей не передался дар вмещать в себе и свет и тьму одновременно – маги Хаоса остались прекрасной легендой…
Здесь я сделала паузу и тихо закончила:
– О которой я сразу вспомнила, увидев тебя.
Лэй словно окаменел. Если бы я не ощущала стук его сердца, подумала бы о том, что он под заклятием.
– Лэй?
Он тихо выдохнул.
– Я – маг Хаоса?
– Странно, что Крэйль не догадалась. Жизнь и смерть… Неудивительно, что ты начал разрушать с колыбели.
– Крэйль не любит легенды. Считает их ненаучными и бессмысленными.
– Ну и зря. Мой отец не устаёт повторять, что человечество отразило в легендах все свои мечты, надежды, успехи и чаяния за четыре тысячи лет: если читать внимательно, многое становится понятным.
Лэй криво усмехнулся.
– Как тогда маг Хаоса стал бездарным?
– Да потому, что бездарность – это не наказание! – вспыхнула я. – Мне что-то подсказывает, что это очередное испытание Богов, возможно – проверка… И мы её пройдём!
– Ты говоришь так потому, что сама…
Я перебила его:
– Да! Потому, что сама бездарная. И не желаю умирать! Слышишь, Лэй? Не смирюсь, не сдамся! Буду надеяться и верить – вопреки всему! Иначе нет смысла жить даже этот Демонов год! Но нас с тобой не зря поставили в пару, не зря свели вместе, связали клятвой: может, Богам надоело терпеть человеческую недогадливость, и из тьмы времён возродился редкий дар… Ты разрушитель – вот и прояви свою способность восстанавливать справедливость!
Янтарные с голубизной глаза уставились на меня отчаянием, восторгом и надеждой.
– Ты никогда не сдаёшься?
– Смотря в чём, – хмыкнула я. – Мечтала играть на флейте – сдулась после первого же занятия. Парня как-то раз уступила подружке – она в него втюрилась по уши, а мне он просто нравился. С бытовыми заклинаниями воевать перестала, убедившись, что ничего путного не выходит – одежду или порву, или сожгу, или вообще развею… Важна не сама борьба, Лэй, а то, ради чего ты готов сражаться.
Его губы дрогнули. Сжались. Потом он всё же отважился.
– Будешь сражаться за меня, Эль?
– За нас, – поправила его я. – Буду.