В тот же миг Звездочка споткнулась, тонко заржав, а мир вокруг пошел рябью, волнами, и на плечи навалилось давление, словно Лиару выпихивали, выталкивали прочь из этого места. Это было уже слишком, уже совсем чересчур, и на этот раз спускать все на самотек она не стала.
Моментально собравшись, Лиара открылась миру и непроизвольно усмехнулась. Она не смогла бы сделать это, если бы все вокруг было простым мороком, а значит, ее догадка подтвердилась. Прикрыв глаза, она прислушивалась к этой силе, которой раньше никогда не знала: странной, густой и какой-то сладкой, действительно чем-то напоминающей мед. Только порочный мед.
Все вокруг нее дышало желанием. Им были пропитаны и ветер, и воздух, и земля, словно все это было голодно и требовало, требовало чего-то. Но самые сильные волны шли со стороны дома: желание, тягучее и пульсирующее, тяжелое, одурманивающее. Лиара только с удивлением ощупывала пространство. Так вот, как работали людские ведуны! Они тянули к себе Теней с той стороны Грани, но это не проходило бесследно. Тени эти питались ими, высасывали жизненную энергию, и тогда и самим ведунам нужно было чем-то питаться. Это объясняло, зачем ведьме понадобилась ловушка на дороге, и почему она с таким энтузиазмом встретила Раду. Сердце Лиары сжалось в груди от тревоги за нее. Что собиралась делать с ней ведьма? Убивать? Высушивать ее тело, поглощая из нее всю энергию?
Лиара расслабилась и выдохнула, готовясь дать бой. Прежде всего, нужно отогнать Теней: это лишит ведьму поддержки. Все остальные фокусы людских ведунов были ерундой, да и лимиты энергии у них всегда очень низкие, и, лишившись своих Теней, эта рыжая ничего противопоставить Первопришедшей просто не сможет.
Вывернув глаза, Лиара собрала все свое сознание в одну точку и принялась тянуть из звездного света энергию. Это было просто: этот мирный уголок, хоть и полный пятнающего прикосновения ведьмы, все равно лучился древней природной силой, а уж этими потоками Лиара владела лучше всего. Весь мир обернул к ней свои огромные задумчивые глаза, раскинул к ней руки, обнимая ее. Лиара зашагала ему навстречу, чувствуя, как в ее груди все ярче и ярче разгорается золотое солнце, ослепительное и непобедимое. И в его свете Тени начали меркнуть, бледнеть, слабеть.
В сущности, ей не нужно было даже применять какие-то разрушительные силы вроде ураганного ветра, землетрясения или молний с чистого неба. Ей достаточно было перехватить контроль над силой этого места, чтобы Тени его покинули. И Лиара расслабилась до конца, растекаясь маслом, водой впитываясь в землю и деревья, с ветром уносясь вверх, к звездным пыльникам, чтобы собрать с них колючую серебристую пыльцу.
Вокруг нее метались Тени. Странные, черные сгустки, обладающие некоторыми зачатками воли, стремления и желаний, некоторые поменьше, другие покрупнее. Говорили, что Теней отбрасывают сами люди: когда желали кому-то зла, когда думали о плохом, хотели дурного. В эти моменты все их мысли и побуждения собирались в сущность, формацию, наполняющуюся жизнью, и эта формация уходила в тонкий мир, обретая самостоятельное существование и начиная паразитировать или за счет собственного создателя или за счет того, против которого была направлена, а зачастую — за счет них обоих. Вот только Лиаре не было дела до этих сущностей.
Тот мир, который знала она, был гораздо древнее, чем первый проблеск мысли, чем первое желание зла. Тот мир, в котором она купалась, которым она дышала, который тек по ее венам и колотился под ребрами, знал лишь первые ветра, молодые и полные силы, несущие с собой надежду и детскую горячую веру в лучшее, знал тишину рассветных рощ в первый день мира, когда свежей зелени еще не успела ни разу коснуться пыль, когда пронизанные солнцем травы мягким ковром лежали у корней деревьев, нетронутые ничьим следом. Он знал кристально-чистые воды ручьев и видел самую первую каплю, из которой рождались могучие реки и целые океаны. Он, играя, вздымал горы к самым небесам, смеялся и жонглировал скалами, то выбрасывая их вверх, чтобы они протыкали облака, то в грохоте и реве низвергая их вниз, чтобы острыми гранями они проламывали плоть земли и образовывали ущелья, долины, укромные уголки, полные лишь света и прозрачного воздуха. Тот мир видел рождение первого шмеля и первой птицы, купающейся в небе, первого олененка с ореховыми глазами и первого ежа, копошащегося в колючей листве. В жилах этого мира бурлили могучие потоки талой воды, в его дыхании разливались над землей и облаками ветра, в его глазах пылала лава подземных глубин, а в сердце… В его сердце спало маленькое горное озеро, глубокое и прозрачное, с водой такой чистой, что в ней отражалась вечность. И из этого озера на Лиару вдруг взглянули глаза, странные, штормовые серо-голубые глаза, которых она никогда в жизни не видела, но частью которых она была.
