– Выходи, кусок дерьма, или я прирежу твоего подельника!
Александер быстро осмотрел помещение. Дверь всего одна, окно забито… Выхода не было. Он оттолкнул Кирсти в глубину закутка и заставил спрятаться за вонючей бочкой. Дрожащей рукой она уцепилась за его брючину.
– Нет, Алас, не ходи! Они тебя убьют!
– Сиди и не шевелись, поняла?
– Алас!
Ее великолепные глаза-изумруды блестели от слез. Он наклонился и нежно поцеловал ее.
– Кирсти, наверное, я люблю тебя! Самую малость…
Она вскрикнула, а он ощутил толчок, которым его отшвырнуло к стене. Удар был сильным, боль – очень острой. Комната затанцевала перед глазами, все предметы в ней словно бы раздвоились. Схватившись за вбитое в стену стальное кольцо – к нему при необходимости привязывали скотину, – он с трудом поднялся на ноги. Кинжал… Неужели он его выронил?
Вопль Кирсти полоснул его по сердцу. Двое мужчин задирали на ней юбки. Александер наконец увидел свой нож. Он лежал на полу за спиной у одного из насильников. Он должен что-то предпринять! Он не позволит им ее изнасиловать! Может, если получится дотянуться до ножа, чтобы они не заметили… Прищурившись, чтобы лучше видеть, он на корточках двинулся к тому месту, где лежал кинжал. Голова готова была лопнуть от боли. Кирсти кричала, плевалась и отбивалась как умалишенная. Еще пара шагов… Удар пришелся по затылку и пригвоздил его к земле. У Александера перехватило дыхание. Третий… Воздух, ему нужен воздух! Собравшись с последними силами, он схватил напавшего за ногу и дернул. Тот потерял равновесие и рухнул в солому, откуда с кудахтаньем выпорхнуло несколько куриц.
– Аласдар! – позвала Кирсти.
Один из насильников уже управился и теперь держал ее, пока второй расстегивал штаны…
Полотнище снова взлетело, и в палатку вошли трое. Александер успел увидеть сержанта Родерика Кэмпбелла, который должен был свидетельствовать против него. У сержанта под глазом красовался кровоподтек, губа была разбита. На мгновение их взгляды скрестились, и Кэмпбелл направился туда, где сидели судьи. Глядя ему в спину, Александер стиснул зубы и кулаки – от ярости, боли и отчаяния… Он дернулся, чтобы встать. Ему хотелось крикнуть: «Я ее не убивал! Это из-за тебя, чертов недоумок, ей пришлось умереть! Из-за тебя и твоих махинаций! Я любил Кирсти! Да, я ее любил!» Любил, как и Летицию, которую тоже потерял навсегда…
Толчок прикладом в ребра призвал его к порядку, и он опустился на лавку. Сердце болезненно сжалось, когда перед глазами снова замелькали картины изнасилования Кирсти. Преступление вершилось у него на глазах, и он ничего не мог сделать…
К горлу подкатывала тошнота. Он крепко стиснул рукоять кинжала, перекатился через голову и привстал на коленях. Лицо у девушки было мокрое от слез, во взгляде читалась мольба.
– Алас!
– Заткнись, мерзавка!
И насильник наотмашь ударил ее по лицу.
