Хазарин, пошатываясь, вынул саблю, мутно взглянул на Алатора и, чуть помешкав, отхватил себе кисть. Чтобы не мешалась. Конечность улеглась ладонью вверх, будто милостыню просит. Да кто ж подаст-то, когда на указательном пальце такое шикарное колечко.
Хазарин истекал кровью и был бледен как полотно, но изготовился к последней в своей жизни схватке. В том, что она будет последней, сомневаться не приходилось – даже если он каким-то чудом убьет Алатора, то все равно истечет кровью. Летай иль ползай, конец известен, выражаясь словами классика. В общем, хазарин являл собой образчик воинского мужества. Но на Алатора мужество врага не произвело никакого впечатления.
– Ты еще между ног себе отчекрыжь, – хохотнул вой, крест-накрест вспарывая воздух мечом. Он сделал скомороший выпад и захохотал, потому что хазарин отпрыгнул, даже не пробуя парировать удар, и чуть не упал, наткнувшись на корень. – И правда, пристрелить тебя, чтоб не мучился? Слышь, Стяпан, ты че скажешь? – Белбородко что-то невнятно пробормотал, язык слушался плохо. – Ить и я думаю: пущай помучается…
Уж в чем, в чем, а в милосердии Алатора сложно было заподозрить. Враг истекает кровью, враг почти потерял сознание, что ж – прекрасно. На то и враг, чтобы умирать. Алатор взял меч двумя руками и навалился всерьез. Хазарин пятился, отмахивался как мог, но шансов у него было, как у буденновцев против танков. Вдруг Алатор остановился и переместил меч чуть вниз и вправо, приглашая противника атаковать:
– Ну что, хрен собачий, попытаешь счастья? У нас бабы брюхатые, и то шибче прыгают…
Упрашивать не пришлось. Хазарин дико заверещал и из последних сил бросился на обидчика, крутя саблей, как вертолет лопастями. Алатор, не суетясь, перенес вес на заднюю ногу, чуть развернулся и взмахнул мечом по центральной линии, как бы втягивая движение нападающего. Сабля скользнула по плоскости лезвия и врезалась в цубу, едва не задев кисть. Хазарин почти лежал на Алаторе. Оплетающим движением Алатор отбросил вражеский клинок и тут же по кругу – снизу, да под кольчужный подол… Хазарин зашелся криком, выронил саблю.
– Теперя тебя и убивать противно – не баба, не мужик, недоразумение одно, – Алатор задумчиво почесал бороду. – В гарем его, что ли, а, Стяпан? У тебя нет гарема случайно? Вот беда-то! Слышь, зверушка степная, нет у него гарема. И я не обзавелся, все сволоту вроде тебя давил, недосуг было. Вот и выходит, что кончать тебя надо, никуда не денешься…
Алатор, сделав низкий, стелющийся выпад, проскользил по земле коленом и, вогнав меч чуть ли не по рукоять, с чваком провернул. Крик оборвался…
– Эх, было бы время, – покачал головой Алатор, – я бы с тобой подольше погутарил, порасспросил бы…
Но времени, слава богу, не было, и Степан мысленно перекрестился. Этот человек поражал его все больше и больше… «Самое забавное, – подумал он, – что его даже нельзя назвать жестоким, вернее, его жестокость сродни тому миру, в котором он живет, а значит – что-то вполне естественное, как ходить или дышать. Никому же не придет в голову упрекнуть в жестокости льва, раздирающего косулю, или волка, перекусившего шею русаку. Впрочем, о волках лучше не будем…»
Тем временем Алатор ходил вокруг вражьего трупа, нехорошо покручивая мечом. «Опять за свое, – с отвращением подумал Степан, – прямо болезнь какая-то!»
Но хазарину повезло.
– Ить, а это чо такое? – Воин поднял кисть и потянул за колечко. – Откупной, не иначе. Слышь, Стяпан, мне евонный бог откупной за него дает, взять, что скажешь?
«Вот же разбойничья душа!» – подумал Степан, но вслух произнес:
– Отчего же, можно и взять, хуже не будет, только ты это… ежели возьмешь, должен будешь от покойника отстать. А то прогневается бог-то.
– Да чего мы, без понятия, что ли?!
«Уф, – подумал Степан, – может, хоть на этот раз обойдется».
Нет, не обошлось…
Кольцо не поддавалось. Недолго думая, Алатор отрубил палец и стянул добычу с другой стороны. Взвесил на ладони – тяжелое колечко. И надел на свой палец, пояснив: «На удачу».
– Считай, откупился, копченый, так и быть, не буду тебя потрошить, только вот сапоги сниму. Дохлому-то они без надобности, а мне, може, и сгодятся. – Алатор разул покойного и у него же поинтересовался: – А у подельников твоих золотишка не найдется?
У «подельников» драгметаллов не оказалось. Алатор сокрушенно покачал головой:
– Не повезло вам, ох, не повезло, хлопцы… – Стянул и с них сапоги. («Куда он их денет-то, куркуль несчастный, – подумал Степан, – в зубах, что ли, понесет?») И принялся за мясницкую работу.
Умаявшись, вой наконец подошел к Белбородко и разрезал ремни. Воняло от Алатора после всех его дел похлеще, чем от хазарина.
Перво-наперво он осмотрел Степановы раны и, кажется, остался доволен.
