Демон проснулся, когда солнце уже перевалило за полдень. Постель рядом с ним была пустой и холодной. Это несколько испортило ему настроение. С каждым разом отпускать Прайма становилось все сложнее, так же, как и делить его с остальными. Аластер с самого первого раза с ним понял, в какую пропасть скатывается, оставаясь в этом доме, но сил прекратить это и уйти, не было. Однажды, когда Прайм вывел его из себя, он попытался. Провел вдали от оборотня год и чуть не свихнулся от тоски. Видеть счастливое запрокинутое к небу лицо и слышать: «я люблю тебя, люблю, люблю», стало для демона необходимостью. Но таким Прайм становился, только когда они оставались вдвоем, а это случалось крайне редко. Братья следили за демоном и друг за другом тщательно и очень ревниво, не позволяя нарушать равновесие. Если бы Аластер не узнал на практике, как сильно их любил Прайм, если бы не переживал за его безопасность, если бы у него был хоть какой-то выбор! Он давно бы убил их и сделал его только своим. Может, это помогло бы ему справиться со своей привязанностью? Кто знает?
Аластер шел через комнату и смотрел на стоящих рядом оборотня и ангела. Они были похожи и не похожи друг на друга одновременно. Сейчас Прайм был холодно-надменен, но это была всего лишь маска, за которой прятался добрый, ласковый, страстный и очень любвеобильный товарищ. А ангел была развратно-весела, явно провоцируя и проверяя гостя нагим видом и сверкающими глазами. Тоже маска, за которой живет непознанное. То, что так сильно отличает ее от всех остальных. То, что она сама скрывает от себя, боясь последствий. И это был вовсе не секс.
— Кто к нам пришел! — ехидно протянула Энджи.
Лучше издеваться, чем мечтать о том, чтобы демон прямо сейчас уложил ее в кровать. Как низко она пала! Впрочем, в данном случае разумное решение – самое выгодное, а ангел всегда подчинялась голосу своего разума. Один-единственный раз позволила себе нарушить собственные правила, и вот результат.
— А ты ждала кого-то другого? — поднял бровь демон.
Подошел к ней, обнял, гуляя руками по спине и пышным бедрам, и поцеловал глубоким неторопливым поцелуем, отпуская только после того, как она ответила.
— Если бы у меня была одежда, я давным-давно ушла бы из этой унылой комнаты на поиски приключений и других мужчин, — ответила Энджи.
— Тогда едем в город? — предложил Аластер, не обращая внимания на последние пару слов.
У него там было несколько неотложных дел, так что он мог позволить себе побыть щедрым и великодушным. После одиночных свиданий с Праймом таким быть легко.
— В чем? — спросила Энджи. — Я не могу исчезать надолго, пока у меня есть тело, а значит, меня увидят все, кому не лень.
— Возьми вот это, — невозмутимо сказал Прайм, не собираясь предлагать ей одежду оборотней во избежание, и потянул простыню с кровати. — Доедете до первого магазина, а дальше она тебе уже не понадобится.
— Издеваешься? — возмутилась ангел.
— Нисколько, — покачал головой оборотень.
Подошел к ней и принялся аккуратно заворачивать ее в белую ткань. Получилось очень даже неплохо. Аластер одобрительно покачал головой и, пользуясь случаем, поцеловал Прайма долгим поцелуем, чувствуя его искрящуюся радость от неожиданного подарка. Перед ангелом демон притворяться не собирался. Усадил задумчивую Энджи на колени, и они быстро уничтожили еду на подносе. Оборотень не смог заставить себя уйти, любуясь ими, чувствуя сердцем, что демон хочет, чтобы он был рядом с ним как можно дольше. Они добили последние крошки, Аластер подтолкнул ангела к выходу и шагнул следом, но тут же вернулся, как следует поцеловал Прайма в губы и только после этого ушел. Оборотень посмотрел им вслед и без сил опустился на кровать.
Сердце трепыхалось в груди как в тот день, когда он впервые увидел демона на пороге дома. Взгляд, поцелуй, выражение лица Аластера, когда тот прижал к себе ангела, были так похожи на те, что оборотень не раз видел по отношению к себе, что это должно было вызвать дикую ревность и желание немедленно оторвать ей голову. Но этого не произошло, а вид полуобнаженной и слегка возбужденной женщины на коленях любимого принес удовольствие и мысль о том, что неплохо было бы к ним присоединиться. Это пугало до колик в животе, а он мало чего боялся в этой жизни.
