— А что о нем говорить? — отвел глаза Прайм. Демон больно ущипнул его за ягодицу. — Ай! Ты что!
— Мне сказали, что ты восстановился только через десять дней. Это так? Не смей мне врать.
— Да. Но с тех пор прошло больше года, так что все уже зажи…
— Ты ни с кем не спал все это время, правильно? — спросил демон, поднимаясь и начиная ковыряться в своей одежде.
— Да. Но это не потому, что у меня что-то бо…
— Ты не позволял никому прикасаться к себе даже пальцем, верно?
Аластер вернулся, опустился позади сидящего на коленях Прайма, заставил выпрямиться, раздвинул ноги и прижался горячим пахом к сжатым ягодицам.
— Да, но…
— Я все понял, Хрустальный принц, — тихо сказал демон.
Аккуратно надавил на плечи оборотня, заставляя поставить руки на пол, звякнул стеклом, и через секунду Прайм почувствовал сладковатый запах и скользнувший ему в анус мокрый от масла палец, который исчез, почти сразу сменившись двумя. Такими влажными, что казалось еще чуть-чуть, и у него внутри все захлюпает. Боли, которой несмотря ни на что, так боялся Прайм, не было и в помине. Он громко выдохнул, расслабил плечи, ягодицы, пару раз вдохнул полной грудью и разжал кулаки на полу.
— Ну наконец-то! — с таким облегчением в голосе сказал демон, что Прайм развернулся к нему, уронил на шкуру, вырвал из рук склянку, закидывая ее в камин, и принялся целовать любимые губы самыми неприличными поцелуями, какие только знал, чувствуя огненное желание и радость демона всем сердцем. Оторвался и сказал командирским тоном:
— Я хочу быть твоим. Сразу и до конца. Ты понял меня, мой жестокий повелитель?
— Как скажешь, солнышко, — хищно отозвался тот. — Как пожелаешь!
Не успел Прайм и глазом моргнуть, как оказался на коленях, а сзади в него врезался средневековый кол, разбивая Хрустального ледяного принца вдребезги. Возвращая к жизни любящего и страстного оборотня. Разрывая и тут же склеивая обратно. Принося боль и наслаждение одновременно. Они кончили буквально через пару минут, падая на пол и дыша так, будто бежали целый день. Демон лег на бок, прижал Прайма к себе, становясь человеком, снова вырастая в нем и начиная движение.
— Тебя не было в моей постели слишком долго, сладкий мой мальчик, так что сегодня ночью тебе достанется по полной программе.
— Теперь меня мало что может напугать, демон, — рассмеялся Прайм, но почувствовал умелые шаловливые пальцы на своем члене и тут же застонал от удовольствия.
Аластер повернул его голову к себе и обвел пальцем прекрасные губы.
— Знаешь, весь этот год я все никак не мог решить, чего мне не хватало больше: твоих изумительных губ или твоей шикарной задницы.
— Тебе ужасно не хватало меня целиком, любимый, — ответил Прайм.
Демон расхохотался и больно прикусил его шею.
— Ну ты и наглец, солнышко! За свою наглость ты будешь наказан.
— Я в твоем полном распоряжении, — согласился оборотень, и больше они почти не разговаривали.
А утром Алистер притащил его к карете и выкинул из нее в грязь два окровавленных тюка, в которых Прайм с ужасом узнал братьев.
— Я оставил им жизнь, только потому что таких игрушек, как вы трое, у меня не было никогда, — сказал демон, пинком перекидывая нечто похожее на Ромула с живота на спину. — Ваша любовь и страсть к друг другу и ко мне отдает сумасшествием, и однажды это все плохо кончится. Мне очень любопытно посмотреть на финал.
Демон толкнул носком лежащего на боку Тита, тот упал на спину, а Прайма вывернуло прямо на клумбу. От лица у брата остался только рот.
— Я оставил им рты для того, чтобы они могли попросить у тебя прощения, Прайм.
— Хватит! Перестань! Это уже слишком! — бросился к братьям оборотень. — Они же сами нашли тебя, вернули обратно!
— И правильно сделали. Если бы не это, я бы их убил, — сказал Аластер. — Никто не смеет портить мои игрушки! Никто! Только я сам.
— Прости, Прайм, — прохрипел Ромул. — Я люблю тебя. Мне было так больно, когда ты сбежал! Я сошел с ума. Прости меня!
— Прости, — еле слышно дернулись губы Тита, и он снова потерял сознание.
— Не вздумай прощать их прямо сейчас, Прайм. Я тебе этого не позволю, — с угрозой в голосе предупредил демон. — Вот придут в себя, осознают, тогда и примешь решение.
— Я так не могу, Аластер, — поднял на него глаза Прайм. — Я люблю их, какими бы чудовищами они ни были. Я прощаю их сейчас.
— В этом весь ты! — грохнул дверью кареты демон и ушел в дом.
