Он спокойно мог вести машину, даже если был по гланды в чьем-то рту и готовился кончить, но она… Сейчас своими тонкими нежными пальцами Энджи довела его до состояния, в которое мог загнать его только Прайм. Демон останавливал машину сразу же, как только оборотень клал ладонь на ширинку его брюк. Аластер сосредоточился и свернул в удачно подвернувшийся съезд на лесную дорогу.
— Почему мы остановились? — спросила Энджи, смелея с каждой секундой и сжимая пальцы все правильнее.
— Я не могу вести машину, — ответил демон, притягивая ее к себе для жадного поцелуя. — Это же очевидно.
— А в кино у мужиков неплохо получалось, — задумчиво сказала она. Он застонал, обхватил ее затылок и прижал лицом к паху.
— Ты слишком много болтаешь. Для твоего рта и языка есть много других, гораздо более интересных занятий, — выдавил он и шумно задышал, когда ангел обхватила его орудие губами и неловко провела по нему языком.
Демон честно старался не прижимать ее голову к себе слишком сильно. Все надо делать постепенно. Она же не Прайм, который творил совершенно невероятные вещи, если был в настроении. Аластер никогда, даже в самом страшном гневе, не посмел бы заставить оборотня взять его все-таки очень большой для обычного мужчины член в рот до конца. Но тот смеялся, скидывал штаны, чтобы у демона не оставалось никаких сомнений в том, что ему нравится происходящее не меньше, чем ему, проглатывал его до упора, поначалу силой заставляя Аластера прижимать свою голову к паху, и кончал вместе с ним, выпивая его семя до последней капли.
После такого демон всегда брал Прайма на руки, качал на коленях, как ребенка, и целовал его прекрасное лицо, уши и шею, не прикасаясь к красивым губам, до тех пор, пока тот не начинал вырываться и грязно ругаться от нестерпимого желания и бесконечного удовольствия. Аластер смеялся и целовал в губы, сразу же отправляя в глубокий счастливый обморок, а потом просто сидел и смотрел, как к нему из далеких краев возвращается его драгоценное солнышко.
Энджи почти выпустила его изо рта, как-то по особенному провела языком по самому кончику, и Аластер взорвался целым фонтаном, забрызгав руль, рубашку и джинсы.
— Ну ты силен, демон, — тихо, но так мечтательно и удовлетворенно рассмеялась Энджи, что он закрыл глаза и тут же кончил еще раз.
Ангел посмотрела на него и провела языком по нёбу. Вкус меда был таким неожиданным и приятным, что ей стало не по себе. Кто бы мог подумать, что семя этого демона будет таким? Ей досталось всего чуть-чуть, потому что она вовремя увернулась, но теперь она даже слегка пожалела об этом. Поймала себя на этой мысли и нахмурилась. Черт-те что! Пока демон приходил в себя, Энджи не теряла времени даром: оторвала от своей простыни кусок ткани, прихватила влажные салфетки и хладнокровно вычистила салон, умудрившись вытащить демона из машины и прислонить лбом к стеклу на задней двери. Там он и стоял еще минут пять, придерживая сползающие джинсы, не в силах сделать ни шага в сторону. За одеждой в первом же попавшемся супермаркете Энджи пошла одна. Сэр Аластер Сторм был слишком известной фигурой в обществе, чтобы ходить по магазинам без рубашки и с мокрыми штанами.
====== Глава 5 ======
Энджи сидела в библиотеке. Давно. С самого утра. Месяц, что она провела в этом доме, многое расставил по местам. Все это время ангел делала вид, что хочет отсюда сбежать и страдает от насилия, и это ей легко удавалось, ведь демон никогда с ней не церемонился. Но сегодня ночью, вместо того чтобы как обычно взять ее, не слишком заботясь о ее наслаждении, и уйти, он лег рядом, обнял и просто уснул, оставляя ее в полном недоумении, а утром легко поцеловал в губы, провел языком по шее, будя в ней желание, и ушел. Взял и ушел, так и не сказав ни слова и не занявшись с ней грубыми играми. Это выбило ее из колеи окончательно и заставило включить свой спящий разум. Неудовлетворенное желание очень способствует мыслительному процессу.
Книга выпала из ее пальцев на стол, и Энджи потерла виски руками. Наверное, в том, что демон был не слишком ласков с ней, она была виновата сама. Если размышлять логически, то любое сопротивление вызывает желание подчинить во что бы то ни стало. Особенно у тех, у кого власть и сила в крови от рождения. Энджи поежилась. Как бы Аластер ни брал ее, в каком бы облике ни был, иногда трансформируясь прямо в ней, ей никогда не было больно. И это лишало ее возможности жалеть себя и страдать от боли и насилия. Так что ей оставалось лишь страдать от желания, которое вспыхивало в ней от одного его вида. Получить облегчение и попасть на небо ей удавалось далеко не всегда, большей частью потому, что Аластер кончал раньше, чем она добиралась хотя бы до середины пути. Вероятно, именно это и злило ее больше всего. Заставляло хамить по поводу и без, вынуждая его принимать меры для ее усмирения в ответ.
