Братья выздоровели только через месяц. Аластер постарался на славу, а раны, нанесенные демоном, как известно, заживают гораздо хуже, чем обычные. Прайм использовал все средства, чтобы заставить Аластера их вылечить, но у него так ничего и не получилось. Демон был неумолим, отвлекал от братьев неприличными занятиями по десять раз на дню, и через неделю оборотень сдался. Плюнул на всех и вся, забрался к Аластеру в постель, и они не вылезали из нее целых три недели, периодически меняя комнаты и кровати, потому что мебель их постельной жизни не выдерживала. В конце месяца братья пришли в себя, покаялись и проспали на соседней с Праймом кровати ровно неделю. А потом сорвались, залезли к нему, облизали с ног до головы, довели оргазмами до обморока, ласково и нежно отымели, и все понеслось по новой.
Прайм моргнул, стирая с лица счастливую улыбку. Те три недели с демоном были лучшими в его жизни. Тит закрыл за собой дверь, и оборотень сдержал тяжелый вздох. Сейчас у него не было никакого настроения, но вчера младший получил слишком большой удар и теперь нуждался в его внимании и ласке как никогда. Ему повезло, что Ромул еще не пришел в себя, потому что наверняка появится следом. Так братья делали всегда, приходя за утешением только к нему и никогда друг к другу, и с этим Прайм тоже давным-давно смирился.
— Братишка, — начал Тит, на ходу снимая с себя одежду. — За что он со мной так? — мягко толкнул его на кровать, не стал раздевать и сразу взобрался на плечи, подкладывая их под свои ноги.
Вот черт, значит, ему действительно не по себе, и расплачиваться за это будет Прайм. Как же ему это осточертело! Но он любил брата и был готов сделать для него гораздо больше. Тит подтащил подушку и подсунул ее под золотоволосую голову, утыкаясь полустоящим членом в четко очерченные губы, всегда вызывавшие в нем приступ неконтролируемой похоти.
— Почему демон ушел, так и не овладев мной напоследок? Ну и что, что я немного захлебнулся! Его семя такое вкусное, и его было так много, что я просто не успел.
— Хм, вообще-то, Аластер надеялся, что тебя будет от него тошнить еще очень долго, и это поможет тебе пережить следующие три месяца, — ответил Прайм, доводя брата до нужной кондиции рукой. Хватит с него и того, что будет дальше.
— Я не хочу даже думать об этом, золотце мое, — сказал Тит, убирая пальцы и открывая его чувственный рот. — Помоги мне забыть об этом хотя бы на время.
Прайм обхватил его за бедра руками и заставил себя расслабить горло, стараясь дышать носом и запуская в себя длинный узкий член брата по самые помидоры. Однажды, он знал это точно, его все-таки вывернет. Только вряд ли это остановит младшего.
— Ты самый лучший, братишка, — простонал Тит. — Я знаю, ты не очень любишь, когда я так делаю, но сегодня особый случай.
Прайм закрыл глаза, и на долгие десять минут Тит поселился в его горле, не сводя глаз с его лица и вонзаясь в рот так, что казалось, хочет достать до самой задницы. Брат кончил и упал рядом на кровать в полной нирване, а Прайм в который раз от души порадовался тому, что он оборотень, а отец так любил делать нечто подобное, что растянул ему горло еще в детстве. Тит протянул руку к ширинке на его брюках, предлагая продолжить, но он отговорился неотложными делами и ушел. Сегодня ночью братья все равно не оставят его в покое, так что младший может и подождать. Как и он сам. Пассивным наблюдателем Прайм быть не собирался, как бы им этого ни хотелось. Только не сегодня.
…
Аластер смотрел на сидящую на пассажирском сиденье его огромного джипа Энджи, живописно завернутую в белую простыню Праймом, и с каждой секундой все отчетливее понимал, что таким макаром они далеко не уедут. Джинсы серьезно давили ширинкой, а извилистая дорога, от которой невозможно было отвести взгляд, раздражала все больше. Как и молчание Энджи. Странно, но он хотел услышать ее голос и желательно не произносящий ругательств в его адрес.
Ангел безмятежно смотрела в окно, любуясь высокими деревьями, просветами голубого неба над головой и лучами солнца, изредка пробирающимися сквозь дремучий лес, когда теплый ветер всколыхнул волосы и обдал дыханием тело. Она перевела взгляд на напряженное и даже слегка злое лицо Аластера, а потом на явно ставшие малыми в паху джинсы. Понятно. И что ей теперь делать? Ждать, когда желание опять снесет ему голову, а он ей за это все остальное? Вряд ли демон в таких условиях будет вежлив и осторожен. Энджи взвесила все плюсы и минусы и протянула руку к ремню на поясе Аластера.
— Ты что? — вздрогнул от неожиданности он, рефлекторно прижимая ее ладонь своей в попытке остановить. Она сжала пальцы на джинсах, чувствуя, что внутри у него уже все просто кипит. Демон застонал и убрал руку. — Знаешь, что делать?
— Не совсем, — ответила Энджи, расстегивая ширинку и выпуская пленника на волю. — Но думаю, разберусь по ходу дела. Я давно живу на свете и много чего повидала, демон. На первый взгляд все просто.
— Очень на это надеюсь, — выдавил из себя Аластер, сходя с ума от ее осторожных и неуверенных движений.
