Аластер перевернул его на спину и вошел снова: сразу и до конца. Оборотень выгнулся в стоне безмерного удовольствия, раскинув руки в стороны и отдавая всего себя. Разве можно оставить все это без награды? Конечно, нет. Аластер наклонился к нему, не прекращая движение ни на секунду, откинул влажные золотые волосы со лба, слизал кровь с лица.
— Посмотри на меня, Прайм.
Вошел до упора, по самое не могу, но вызвал только очередной стон удовольствия и счастливую улыбку. Замер, с головокружительным облегчением и наслаждением понимая, что теперь его дорогому оборотню никогда не будет больно, в каком бы облике и настроении он к нему ни прикасался, и молчать больше стало невозможно.
— Солнышко мое, посмотри на меня.
— Аластер? — открыл серебряные глаза Прайм. Увидел смущение на нечеловечески красивом лице и испугался. — Что? Любимый! Почему ты остановился? Я сделал что-то не так?
— Ты все сделал так, — закрыл глаза демон. Замолчал на секунду, а потом сказал тихо: — И это ты любимый.
— Аластер, я прошу тебя, открой глаза, — севшим голосом попросил Прайм. — Я умру, если ты прямо сейчас не посмотришь на меня.
— Не надо преувеличивать, — неловко отозвался демон, сжимая оборотня в руках все сильнее. Проникая еще глубже, хотя это было уже невозможно. Открыл глаза и потерялся в серебряных озерах.
— Повтори, что ты только что мне сказал, Аластер, — провел по его щеке ладонью Прайм. — Я хочу это услышать, глядя тебе в глаза.
— Я люблю тебя, Прайм, — выдавил из себя демон, впиваясь в его бедра когтями. Опомнился, провел ладонью, залечивая раны.
Оборотень раскинул руки в стороны, сжал его ногами и выгнулся вверх, упираясь макушкой в пол и смеясь от счастья. Разве можно сохранить хоть каплю разума, увидев это? Аластер услышал стон Энджи где-то недалеко от себя и взорвался внутри любимого таким мощным потоком, что часть его вылилась наружу и намочила ковер, а другая пробила стенки тоннеля и пролилась на внутренние органы оборотня, заживляя все через секунду. Демон наклонился и прокусил шею Прайма, ставя на нем печать и окончательно делая его своим.
Тем самым, кого он искал столько лет. Одним единственным.
— Солнышко мое. Мое!
…
Аластер пришел в себя, лежа на Прайме и все еще погрузившись в него до половины. Подумал и принял свое человеческое обличие. Таким оборотень любил его больше всего, и теперь демон прекрасно понимал почему. Временами он был так жесток с ним! Аластер провел руками по твердой широкой груди, поцеловал темные горошины сосков, спустился губами по кубикам пресса, изнасиловал языком пупок, чем довел свое полусонное солнышко до оргазма, а потом как следует облизал его полуживой и влажный от пролившегося семени ствол, чем снова возродил его к жизни. Прайм застонал с едва слышными нотками отчаяния.
— Я истощен, мой любимый повелитель. Еще один оргазм — и мне конец, — прошептал он, срываясь на каждом слове.
— Это мне конец, сладкий мой. Твой конец мне, — рассмеялся ему в пах демон. — И вообще, мы только что проспали минут двадцать-то точно, так что не преувеличивай.
Глубоко вдохнул любимый запах и изнасиловал рвущееся к небу пульсирующее желание оборотня ртом. Выпил всего без остатка, а потом закинул его безвольные ноги себе на плечи и отымел от всей души. Душа у Аластера была большой, а потому Прайм успел кончить еще дважды и плавно унестись в глубокий счастливый обморок, прежде чем демон успокоился, пролившись на плоский живот там же, где блестели оргазмы оборотня. Вымазался в этом по самые уши в прямом смысле слова. Улегся щекой между мускулистых длинных ног, закинул их себе на плечи, обнял за бедра, переложил обессиленный член любимого под свои губы и уснул.
Энджи смотрела, как Аластер умывается, нет, купается в море спермы на животе Прайма, и слезы капали из глаз. То ли от счастья за этих двоих, то ли от тоски по себе самой. За окном начинался рассвет, когда демон зарылся лицом в золотистый пах оборотня и уснул, крепко сжимая шикарные ягодицы рукой. Они так красиво смотрелись вместе! И, как ни странно, именно так подходили друг другу больше всего. Аластер у ног Прайма, а не наоборот. Энджи вытерла глаза, сходила в соседнюю комнату за пледом, накрыла им демона, посчитав, что оборотню хватит и любимого. От ее легких шагов Прайм почти пришел в себя, заулыбался так, что у нее задрожали ноги, попытался вытащить свой член из руки Аластера и выбраться из стального захвата под талией.
— Мой! Не отдам, — не просыпаясь, прорычал демон.
— Конечно твой, любимый. Хочу быть ближе. Позволишь? — растрепал ему волосы оборотень, почти засыпая к концу предложения.
Аластер довольно заворчал, выскользнул из ног Прайма, лег на бок и легким движением руки протащил оборотня по ковру, впечатывая в свои чуть согнутые ноги ягодицами. Подложил мощную руку ему под голову, прикусил едва заметный шрам на шее зубами и крепко обнял за талию, прижимая к горячей груди спиной. Проворчал сонно, но очень решительно:
— Любимый. Мой. Не отпущу. Никогда.
