Он смотрел на Аластера слишком жадным и преданным взглядом, а демон заслужил показательную порку. Ну, или они. Любой исход лучше, чем полное отсутствие любимого вот уже второй месяц. Оборотень слегка пришел в себя, перестал пожирать демона глазами и с ласковой улыбкой посмотрел на Энджи. Провел пальцем по податливым нежным губам.
— Убери от него… от нее… — запутался в словах Аластер, подходя все ближе к ним. — Уберите друг от друга руки! Живо!!!
— Чего ты кричишь? — спокойно посмотрел на него Прайм, запуская ладони под юбку Энджи и сдергивая с нее кружевные трусики. Поднес к носу и громко втянул терпкий запах ее возбуждения. — Ты не спал с нами обоими больше двух месяцев. Что нам остается?
— Я сказал: уберите руки! — прошипел демон, подошел к ним и схватил обоих за подбородки, поворачивая лица к себе. — Вы. Оба. Принадлежите. МНЕ!!! И пока я не разрешу, даже пальцем не прикоснетесь друг к другу.
На секунду в кабинете повисла мертвая тишина, а потом Энджи выдернула подбородок из его руки и сказала, спокойно глядя в полыхающие огнем глаза:
— Да пошел ты!
Перекатилась по столу и бросилась вон из комнаты. Аластер догнал ее через секунду, но на него прыгнул Прайм, скручивая ему руки за спиной. От рывка из когтистых пальцев демона платье на ангеле расползлось на лоскутки и опало на пол, позволяя ей встать на ноги и снова рвануть к двери. Треск одежды за спиной — и Прайм с поцарапанным голым торсом прикатился ей под ноги. Она споткнулась, но упасть ей не дала сильная рука, дернувшая ее за волосы. Энджи обернулась и полоснула по демону лучами Света из ладоней, а оборотень сделал ему подсечку. Аластер упал, но успел схватить поднимающегося с пола Прайма самыми кончиками когтей за ремень, распарывая на нем брюки и нижнее белье на четыре аккуратных полоски. Штаны упали на щиколотки, спутывая ноги оборотня похлеще веревок. Он рухнул на колени. Энджи бросилась ему на помощь, лунный луч скользнул по ее обнаженному телу, и мужчины на полу на мгновение замерли, ослепленные ее неземной красотой, а потом оборотень дернулся вперед, сбрасывая лохмотья со щиколоток, и тоже оказался в полосе света, открывая взору Аластера сияющие ягодицы и манящую темную щель между ними. Любимый шикарный зад. Куда ж без него? Вот по нему оборотень сейчас и получит!
Прайм даже ахнуть не успел, как почувствовал когти на своих бедрах и средневековый кол, входящий между его расставленных ног. Радость взорвалась в нем обжигающим огнем. Наконец-то! Как угодно, лишь бы снова вместе. Оборотень застонал от знакомой боли, но Энджи метнулась к демону, безжалостно продирающемуся сквозь любимый узкий тоннель, повисла на шее, целуя в губы, отвлекая от Прайма и давая ему небольшую передышку. Аластер схватил ее за волосы, целуя так, что прокусил губы, и застревая в оборотне только на одну треть. Энджи опустила руку и провела по красивым бедрам оборотня, второй не отпуская голову демона.
— Не делай ему больно. Это же солнышко, — прошептала она Аластеру на ухо, увидев, как он снова начинает проталкиваться в омытые лунным светом ягодицы. — Твое любимое солнышко!
Демон оторвал ее от себя, увидел стекающую по губам кровь, глубоко порезал себе язык когтем и впился в нее поцелуем, заставляя пить его кровь, наполняя ею ее рот. Оторвался, резко вышел из ахнувшего Прайма и бросил ее лицом в его ягодицы.
— Ласкай. Так глубоко, как только сможешь.
— Не надо… — начал было Прайм, но умелые губы обрушились на него сразу с двух сторон, и он смог только снова застонать, но уже от удовольствия.
Аластер принялся целовать его: глубоко, страстно, неистово, заставляя пить свою кровь и лаская ладонью пах, а влажные ласковые губы, язык и тонкие игривые пальчики Энджи между ягодиц и вовсе сделали для Прайма все происходящее фантастическим сном. Но уже через несколько минут он понял, что всего этого ему уже недостаточно. Ему нужно было больше. Гораздо больше. Оборотень вырвался из плена губ Аластера и схватил его за волосы.
— Я хочу быть твоим. Сразу и до конца, ты понял меня, демон? — как когда-то давно властно сказал он любимому, жестко целуя его в губы после вопроса.
— Как скажешь, солнышко, — чуть виновато улыбнулся Аластер.
Метнулся оборотню за спину, даже не заметив исчезновения Энджи, раздвинул ноги еще шире, застонал от открывшегося вида и вошел сразу и до конца, скользя по узкому тоннелю, как по маслу: легко, влажно, туго и прекрасно до обморока. Впервые за столько лет чувствуя, как взрывается криком не от боли, а от наслаждения дорогое ему существо под его жестоким напором. Судороги восторга сжали и без того плотную перчатку вокруг его средневекового кола, даже не начавшего движения в обратную сторону.
— Я люблю тебя, люблю, люблю. Люблю, — не переставая шептал Прайм, упираясь головой в ковер, не в силах стоять даже на коленях после опустошительного оргазма.
