— Никогда не думал, что скажу это, любимый, но... остановись. Мое сердце больше не выдержит. Зачем тебе мой труп? Живым я смогу доставлять тебе радость и удовольствие гораздо дольше.
— Уговорил, — рассмеялся Аластер, приподнимаясь на локтях и любуясь своим сладким мальчиком. Таким красивым и довольным жизнью он видел его лишь сегодня ночью и был счастлив уже тем, что смог сделать таким снова. — Посмотри на меня.
— Да? — послушно открыл глаза Прайм, гуляя руками по широкой спине и узким мощным ягодицам демона.
— Скажи мне сейчас то, что шепчешь каждый раз, закрывая глаза от оргазма или поворачиваясь ко мне спиной. Я хочу это услышать, глядя тебе в глаза, — улыбаясь сказал демон. — При солнечном свете.
— Плагиатор ты, — рассмеялся Прайм. Взял его чуть смущенное лицо в ладони, поцеловал в губы. — Я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю. Все, что есть у меня, твое.
— И сердце на блюдечке?
— О! Я такое говорил? — смутился оборотень.
— Да. А еще предлагал луну с неба и ветер в стакане.
— Ну надо же, как меня от тебя мотыляет! — рассмеялся Прайм.
Дальнейшие нежности прервал стук в дверь. Они вздрогнули и разом погрустнели.
— А вот и суровая действительность, — сказал Прайм, зарываясь носом в кожу и волосы демона.
— Тсс. Я больше не намерен терпеть твоих братьев, солнышко. Они меня бесят и давно уже не возбуждают. Я спал с ними только ради тебя.
— Ох! Если бы я только знал!
— И что бы ты сделал? Однажды мы сбежали от них всего на пару дней, и что из этого вышло? — грустно и чуть виновато посмотрел на оборотня Аластер, медленно сползая с бесподобного тела: сияющего глубоким удовлетворением, сочащегося сладким соком и ароматом, заманивающего бесстыдной негой и пробирающего до самого сердца затаенной нежностью. — Если не встанешь прямо сейчас, я наброшусь на тебя снова.
— Неплохая мысль, — мечтательно закатил глаза Прайм, услышал сдавленный стон и мгновенно вскочил на ноги, но средневековый кол уже гордо торчал впереди планеты всей. — Прости, я не хотел!
— Хотел, хотел, — прищурил горящие глаза демон. Прайм отскочил к столу, хитро улыбаясь и явно замышляя каверзу. — Иди ко мне, сладкий мой.
— Это ты — сладкий, — ответил оборотень, одной рукой скидывая все со стола, а другой забрасывая на него подошедшего Аластера. Провел языком и пальцами по колу. — Будь человеком, демон! Я хочу мою любимую вкусняшку.
— Нет, — неожиданно ответил тот. — Твои ловкие пальчики и язык прекрасно справятся и без твоего горла.
— А-ла-стер, — промурлыкал Прайм неприлично облизывая конец кола и заставляя владельца втыкать когти в стол и стонать. — Я хочу мою любимую колбаску.
— Нет.
— Мой медовый леденец.
— Н-нет. Ох!
— Мое сладкое эскимо.
— Оууу. Н-н-ни за ч-чт-оооо.
— Я не дам тебе кончить, пока не получу то, что хочу. Не спорь со мной, — с железобетонной уверенностью в голосе сказал Прайм, возбужденный донельзя таким щемяще-трогательным и сводящим с ума отказом.
Неужели Аластер не понимает, что с ним это наказание всегда превращается в невероятное удовольствие! Прайм согрел губами и языком самый кончик кола, слегка подул на него и, конечно же, получил, что хотел. Провел по человеческому телу Аластера рукой и, улыбаясь, сказал:
— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня.
Дождался, когда демон откроет пылающие глаза, поцеловал в губы и добрался ртом до медового леденца. Прогулялся по нему туда и обратно пальцами, поиграл с ним языком и съел полностью. Аластер со смесью ужаса, обожания и надежды смотрел на довольное, как у ста мартовских котов, лицо оборотня с полным ртом и замершими у самого тела губами. Прайм поднял на Аластера смеющиеся возбужденные глаза и выпустил из горла его огромную вкусняшку.
— Убедился? С тобой это удовольствие. Ты расплавленный шоколад и тягучий мед. Нет боли и отвращения, только наполненность и сладость.
— Ты развратное чудо, солнышко, и в этом переплюнул даже меня. Я не понимаю, как ты это делаешь, и снимаю перед тобой шляпу! — сказал Аластер с таким огнем в глазах, что Прайм рассмеялся. Лукаво посмотрел на него снизу вверх.
— И чего ты ждешь? Сколько раз я говорил: в этом непростом мероприятии чтобы я мог получить максимум удовольствия, мне нужна твоя помощь! Берешь… — начал оборотень, но демон все помнил и без него.
Встал на пол, прижал оборотня затылком к столу, взял золотоволосую голову в свои руки, аккуратно пробрался в теплый рот до самого конца так, как учил его Прайм, и отымел так, как хотел: не отрывая глаз от любимого лица, не сдерживаясь, не заботясь и не думая ни о чем. И почти умер от переизбытка эмоций, потому что ни разу не почувствовал и тени боли в стоящем перед ним на коленях Прайме, кончившем сразу, как только Аластер перестал кормить его собой и покинул гостеприимный рот.
