Демон ласково перебирал золотые волосы оборотня, содрогающегося от сокрушающего оргазма, больно вцепившись в его ягодицы ногтями и уткнувшись лицом ему в пах, когда дверь разлетелась, и в нее вошли Ромул и Тит. Как же они не вовремя! Аластер поднял плохо соображающего Прайма с колен, присел на край стола, поставил его себе между ног и прислонил к груди, положив голову на свое плечо и придерживая за ягодицы и плечи.
— Я смотрю, вы отлично проводите время, — начал разборку Тит. Бешеная ревность плескалась в нем по самые брови. — Вдвоем. Ночь и уже полдня.
— Тон смени, — нахмурился демон.
Прайм очнулся и попытался по привычке вырваться из рук Аластера, опомнился, прижался обратно, но тот решительно прекратил его метания. Развернул лицом к братьям, впечатал его шикарную задницу в свои бедра и прижал к себе руками, выводя пальцем узоры на пупке и обнимая другой рукой за плечи.
— Прости, Аластер, — покаялся Тит. — Могу я надеяться, что следующая ночь и день будут моими?
— Нет.
— Почему? — спросил Ромул.
Прайма он знал, как облупленного, и видел, что тот светился, как новогодняя елка. Таким счастливым Ромул не видел его никогда. Что тут произошло? Почему он не вернулся ночью в их постель? Тит бушевал от ревности и сох по демону, а Ромул смотрел на свое сияющее сокровище, с ужасом понимая, что все эти годы обманывал сам себя. Ему не нужен никто, кроме Прайма. Даже Аластер, и даже Тит. Он порвет глотку любому, кто попытается забрать у него его любовь, будь то оборотень, человек или демон. Да хоть сам Император Подземелья! И с этого дня сделает все, чтобы шикарная задница старшего брата досталась ему одному.
— Потому что они здесь были не вдвоем, Ромул, — раздался из-за мощной спины Аластера голос Энджи.
Она выбралась из кресла на стол позади демона, обняла его за плечи спереди и сзади, присаживаясь чуть сбоку и пряча длинные ноги за его спиной. Открывая нескромным взглядам округлое плечо, правую грудь с торчащим соском, изысканную спину, тонкую талию и сочные ягодицы.
— Вы меня разбудили, братья. Что такого важного произошло, раз вы принялись ломать двери кабинетов?
— Ты хоть выспаться успела? — спросил Прайм, подхватывая ее версию.
Сейчас это было самым лучшим вариантом. Он почувствовал серьезное недовольство Аластера и мысленно попросил прощения за это представление. Братья были опасны даже для него, а у них не было никакого плана. Пока еще не было. Пара дней ничего не решит. Как ни странно, но этот посыл Аластера успокоил, и он продолжил рисовать узоры на пупке оборотня. Прайм совершенно некстати вспомнил, как тот довел его до оргазма, забравшись в него языком. Ох. Вот черт! Демон тихо рассмеялся ему в шею, чувствуя его, а следом и свое нарастающее возбуждение, чем завел еще больше. Да чтоб вас всех!
Прайм поражался сам себе. Только что он был искренне уверен, что после последнего оргазма, накрывшего его всего пять минут назад, его дружок умер если не навсегда, то как минимум до вечера, что бы с ним ни делал коварный демон. И что? Сил не осталось совсем, но его гордо торчащий товарищ с этим не считался совершенно. Как и с обоими братьями, пришедшими творить суд и расправу, а сейчас не сводившими с него возбужденных глаз. Черт бы побрал демона! Прикрылся им ото всех и творит черти что с его беззащитными позвонками на шее своим развратным языком!
— Энджи, ты только посмотри, что с ним сделал твой сонный голос. Какую силищу поднял! — сказал демон, беря в ладонь идеальное мужское достоинство оборотня.
Прайм облизал пересохшие губы и застонал, смиряясь с неизбежным и надеясь на то, что Аластер не даст ему упасть на пол. Тит прикусил губу, мгновенно вскипая от вида заблестевших припухших и ангельски прекрасных губ брата, совсем недавно покинувших огромный член демона. А Ромул грязно выругался, заводясь от возникшего сзади между ног Прайма колена, заставившего его широко развести ноги в стороны.
— Где? — Энджи перегнулась через плечо оборотня. — О! Какая красота. Я могу помочь.
— Может, не стоит? — прохрипел Прайм, теряя над собой последний контроль не столько из-за шаловливой руки демона, сколько из-за его языка и губ на шее и ухе. — Пожалейте.
— Стоит, стоит, — рассмеялась Энджи, повернула его лицо к себе и принялась целовать.
Прайм вспомнил их опыт под омелой, забыл, что она женщина, схватил за волосы и впился в ее непривычно мягкий, нежный и податливый ротик губами. Такой вкусный! И они принялись страстно целоваться, забывая о том, где они и что происходит. Аластер проглотил комок из самых разных чувств в горле, заметил бешеный взгляд Ромула и поспешил забрать ангела себе. Перехватил и начал целовать ее так, как не целовал даже Прайма, который повернулся к ним лицом, обхватил Энджи за талию и впился засосом в ключицу Аластера. Потянул его бедра на себя, потерся своим торчащим естеством о его, обхватил их рукой, задавая темп, и не удержался от провокации, понимая, что снова в постель к любимому попадет не скоро, а братья подробности не увидят.
