Аластер целовал Энджи и сходил с ума, чувствуя рядом Прайма, терзающего его плечи губами, а их мужские достоинства рукой. Оборотень замешкался, разжал ладонь, а через секунду демон почувствовал его мокрый любопытный палец у себя в заднице и впервые отчаянно пожалел о том, что там был не его идеальный член. Оторвался от губ Энджи, прогулялся ей в рот пальцами обеих рук и последовал примеру оборотня, запуская один в зад довольно застонавшего оборотня, а второй в сочащуюся влагой узкую пещерку ангела.
Как и следовало ожидать, первым не выдержал Прайм: укусил демона за плечо, вогнал ему в анус второй палец во время оргазма и выбыл из игры, просто усевшись на ковер рядом со столом и прислонившись к ноге Аластера головой. Демон оперся о край, подхватил на руки Энджи, заставил обхватить свою талию ногами и медленно, растягивая удовольствие как можно дольше, вошел в нее, не давая ей ускорить темп и свести с ума за две минуты. Он так скучал по ней! Иногда даже больше, чем по Прайму, который обнял его ногу и сверлил любопытным взглядом то место, где демон входил в Энджи. Да уж, снизу ему наверняка открывался сногсшибательный вид.
Ангел дернулась вперед и прикусила одной ей известную точку на его ухе. «Вот черт! Как же это я позволил ей…» — успел подумать он, и его настиг мощный оргазм. Но Аластер быстро пришел в себя, пробрался пальцем к волшебной точке во влажных глубинах ее тесных складок и одним касанием отправил Энджи на небеса. Она вцепилась в его плечи, оставила засос на шее и… счастливо то ли всхлипнула, то ли выдохнула. Этого звука Аластер всегда ждал с нетерпением. Ждал, потому что он означал, что она действительно кончила и теперь довольна жизнью, и ужасно боялся его не услышать, потому что тогда понимал, что Энджи притворилась ради того, чтобы он остановился и оставил ее в покое. И он, демон, живущий на свете столько, что никому и не снилось, терялся и опускал руки, не зная, что ему делать дальше.
Он привык к мужчинам, ведь с ними все было так просто! Все на виду, ничего не скроешь и не утаишь, а женщины это какой-то мрак. Как узнать, почувствовать, понять? А главное — заставить сказать правду, какой бы она ни была. С первого же дня знакомства с Энджи он горько пожалел о том, что много веков не прикасался к женщинам, никогда не жил с ними в одном доме, редко проводил с ними время и по большому счету забыл про них все, что знал. А ведь она была не просто женщиной, она была ангелом, который сумел познать физическую любовь. Аластер сходил с ума от одной только мысли, что рано или поздно ее придется выпустить из этого дома на свободу. И он знал, что она сделает все возможное, чтобы больше никогда не попадаться ему на пути. За эти полгода Энджи проглотила столько всякой разной информации, что придумать способ, как избавиться от своего человеческого тела и его зова и при этом не стать самоубийцей, теперь для нее не составит никакого труда.
Аластер перевел взгляд на братьев. Тит блаженно щурился в потолок, пребывая в других мирах, а Ромул уже пришел в себя, поправил на себе одежду и подошел к ним. Поморщился при виде уткнувшегося лицом в ногу демона Прайма, подхватил его на руки, демонстративно поцеловал в губы и вышел из кабинета. Аластер молча сжал челюсти, глядя, как навсегда исчезает за разбитой дверью его любовь. То, что случилось здесь сегодня, будет гореть в нем ярким огнем целую вечность, которую он сам проведет в страшных мучениях. Три месяца Аластер судорожно искал выход из того тупика, в который попал две тысячи лет назад, но так и не нашел. Да и не было из него выхода. Все, у кого он задерживался хотя бы на пару десятков лет, умирали от рук тех, кто шел по его пятам. Двести пятьдесят лет рядом с добрым, безотказным и любящим солнышком были самым настоящим чудом.
Тит пришел в себя, натянул штаны, бросил полный ненависти взгляд на Энджи и вышел из кабинета, громко хлопнув относительно целой створкой двери. Демон почувствовал легкие поцелуи на своей шее, щеке, губах, позволяя на этот раз руководить процессом своей мечте. Энджи взялась за дело всерьез и уже через пять минут довела его до глубокого обморока. Только она могла творить с ним такое. Позволяла отпускать на небо не только тело, но и душу, столько лет камнем лежавшую на дне глубокого подземелья и совсем забывшую о том, что у нее всегда были крылья. Что он будет делать без нее? Без них обоих?
