Ромул следил за ними обоими как настоящий маньяк, но вскоре убедился, что демон к Прайму относится так же, как к нему и Титу, делая небольшую поправку на доброту души и хрупкость прекрасного тела, а Прайм пришел в себя и перестал смотреть на Аластера восторженными глазами, все чаще хмурясь от совершенно аморальных и беспардонных игр демона в постели с ними обоими. Это успокоило бешеную ревность и дало возможность начать делать все, чтобы привязать старшего брата к себе как можно большим количеством ниточек. И, как Ромул убедился сегодня, ему это прекрасно удалось. Так быстро и просто избавиться от Тита в их постели он даже не мечтал. Так что когда поздно вечером от нотариуса вернулся Прайм, в комнате не осталось и следа от младшего брата, а на столе его ждал праздничный ужин.
Старший равнодушно кивнул, не оценив старания Ромула, и рассказал, что Аластер оставил лично ему все свое состояние. Эта новость стала для оборотня сюрпризом, который сжал сердце в комок и заставил по-новому взглянуть на все, что происходило между демоном и Праймом все эти годы. Ромул устроил брату форменный допрос, едва сдерживая бешеную ревность и вглядываясь в любимые серые глаза в попытке угадать, что скрывается за этими стальными дверьми, за которые он никогда не пускал никого. Через десять минут Прайм устало потер виски руками и посмотрел на него такими тоскливыми глазами побитой жизнью собаки, что Ромул сразу вспомнил, что Аластера с ними больше нет. Понимание принесло с собой грусть от того, что жестокие утехи кончились, и радость от того, что он получил свободу и избавился от своей мучительной страсти навсегда. Ромул прекратил расспросы, уложил брата в постель, облизал с ног до головы и не выпустил из своих рук до самого рассвета, наслаждаясь непривычным, но таким сладким и прекрасным ощущением того, что с этого момента Прайм принадлежит только ему одному.
…
Энджи стояла перед особняком Аластера Сторма, дожидаясь Ромула. Трехэтажное, довольно мрачное здание, с большим парадным крыльцом и королевской подъездной аллеей. Памятник архитектуры 16-го столетия, принадлежащий нелюдям. Она провела в нем целых полгода, которые изменили ее навсегда. Это время, как и это место, останется в ее душе и сердце навечно, как и те двое, что были здесь вместе с ней. Порочный ветреный демон, укравший ее душу и тело, и благородный солнечный оборотень, покоривший ее сердце. Целую тысячу лет Энджи любила всех и вся как настоящий ангел, а теперь вся та река, что текла сквозь нее в никуда, выливалась только на этих двоих. Без них ее жизнь теряла всякий смысл.
С Праймом все было понятно. Несмотря на все те маски, что он носил на себе, его ум, доброта, верность и постоянно горящий внутри него огонь страсти покорили Энджи всего за пару месяцев. Не любить его было просто невозможно. Совсем другое дело демон. Непредсказуемый, не признающий никаких обязательств, изменчивый и постоянный, безжалостный и нежный, вспыхивающий неистовым пламенем и бушующий холодным ветром. Таинственный и неуловимый, прекрасный и желанный, единственный на свете. Демон, умеющий любить. Именно он пробудил ее тело к жизни, совершил невозможное и заставил почувствовать всю полноту жизни и эмоций.
Два месяца Аластер каждую ночь приходил к ней в постель и засыпал, устроив ее на своей груди. Иногда он приходил только под утро, равнодушный и уставший от очередного сумасшедшего секса черти с кем и черти где. Иногда врывался теплым искристым ветром, окутывая нежностью после коротких любовных встреч с Праймом. А иногда забирался в ее постель вечером и сводил с ума ласками и совершенно неприличными забавами до самого рассвета, оставляя в полном изнеможении, смущенной своей несдержанностью и жаждой любви, растерзанной и абсолютно счастливой. Энджи хотела узнать, почему людям нравится спать по ночам вместе, и теперь она это узнала. Ценой за это знание стала ее душа, которую она окончательно потеряла однажды ночью, увидев душу демона во всей красе, невыносимо прекрасным, изысканно-тонким звездным всполохом сияющую в непостижимой вышине.
Только тогда Энджи поняла, почему демон был таким, какой он есть. Нельзя поймать ветер, невозможно загнать его в рамки законов и правил, морали и ответственности. Можно только раскрыть крылья и взлететь вместе с ним в надежде, что он подхватит порывом и не даст опуститься на землю. В ту ночь демон в первый раз поцеловал ее душу своей, отрезая пути к отступлению и сосредотачивая всю ее вселенскую ангельскую любовь на себе. На себе и Прайме, любовь к которому пылала в нем таким ярким огнем, что не увидеть ее было просто невозможно. Если бы Энджи могла заглянуть в его душу! Понять, что на самом деле демон чувствует к ней, ведь маски, что он носил, были гораздо прочнее и ужаснее, чем те, что были на Прайме. Кто заставил его стать таким циничным, жестоким и совершенно бесчувственным? Энджи многое бы отдала, чтобы узнать это.
