Император прикрыл глаза ладонью. Почему Эльф застрял в их мрачном особняке так надолго? Что заставило ангела и оборотня пуститься на его поиски? Прайм не мог быть тем самым одним-единственным, о котором в ту ужасно-прекрасную ночь сказал ему Франсуа. Вряд ли гордый, как тысяча чертей, Эльфийский принц позволил бы залезть в свою сказочную задницу затраханному братьями сельскому оборотню и стал третьим в его постели! Это просто невозможно. Может, Эльф задержался так надолго, потому что имел всех троих? Эта мысль принесла некоторое облегчение. Франсуа все-таки был его сыном, а потому член в обоих ипостасях имел весьма немаленький. Сложно найти партнеров для секса без ограничений, если не собираешься никого убивать после того, как закончишь развлекаться. Или во время. Как повезет. А Бастард не любил убивать. Тем более тех, с кем спал для собственного удовольствия. Три оборотня, страстных, сильных, жестоких и очень быстро восстанавливающих организм от ран были для него идеальными любовниками и наверняка любили его больше жизни. Франсуа невозможно не любить.
Дверь в зал Совета открылась, и на пороге возник Маркус, незаметный и серый, как мышь. Дариус скривился. Видеть его таким не хотелось категорически, как и избивать, но на данный момент такое поведение было самым правильным. Слишком мало времени прошло с той поры, когда должность камердинера вдруг стала реальной возможностью добраться до Императора, а потому за вернувшимся Маркусом следили все, кому не лень, с некоторых пор, не пытаясь, впрочем, причинить ему вред. С теми тремя заказчиками, что попытались убить его, Дариус обошелся с такой звериной жестокостью, что отбил остальным желание даже смотреть в сторону ничем не примечательного и уже немолодого демона раз и навсегда, тем более что с нанесением тяжких телесных повреждений камердинеру прекрасно справлялся сам Дариус.
Слава Богу, после седьмого за шесть месяцев попадания демона в больницу интерес и к нему, и к должности сошел на нет. Для всех стало очевидным, что провинившегося непонятно в чем Вальтеруса Император не убьет еще очень долго, не позволит никому дотронуться до него даже пальцем, не уволит и не отпустит от себя до тех пор, пока не отомстит, а мстить он мог годами, так что надеяться больше было не на что, и интриганы снова принялись за возню вокруг его официального любовника. Демоницы исчезли из этих покоев два года назад, уступив место демонам, но месяц назад Дариус снова одарил вниманием слабый пол, чем хорошенько подогрел температуру во дворце, заставляя забывать о сером камердинере напрочь.
Сегодняшнее покушение позволило закончить программу по окончательному исчезновению камердинера из списков тех, кто был хоть как-то интересен желающим добраться до Императора, и возвращало все на круги своя. Это приносило облегчение и радость в душу Дариуса, потому что избивать своего дорогого умника до смерти, даже не причиняя ему при этом боль, он больше не хотел. Видеть результат собственных усилий на лице и теле Маркуса было крайне неприятно, как и оставлять его после этого в больнице на несколько дней, а главное, ночей. Спать в их спальне без него Дариус не мог совершенно, а потому ночевал в своей императорской постели: огромной, пустой и очень холодной без теплого тела Маркуса под рукой. Желание проводить эти ночи в постели официального любовника испарилось после первой же попытки. Он привык к чувству полной безопасности, абсолютного доверия и комфортного уюта рядом с Маркусом и не хотел от этого отвыкать даже на короткое время.
Шесть раз за последние полгода Император возвращался в свои покои, доведя себя проблемами и делами до бешенства, натыкался на насмешливого камердинера и благополучно избивал его до смерти. А на седьмой даже сменил ипостась, чтобы побыстрее закончить неприятную процедуру. Маркус понял, что что-то не так, сразу, как только его увидел, и тут же жестоко нахамил. Император в ярости поднял кулак, чтобы ударить его в лицо и разодрать когтями шею и плечи, но вместо этого набросился с такими поцелуями, что они переломали половину мебели в императорской гостиной, заляпали ковер кровью и довели друг друга до полной невменяемости всего за десять минут. Избить Маркуса после этого Дариус так и не смог, а потому утащил домой, где и был наказан за слабоволие и бесхребетность идеальным демоническим членом и острыми когтями своего матерно ругающегося от избытка чувств демона.
Тушить вспыхнувший между ними яростный огонь пришлось в озере: долго, страстно, интимно до мурашек по коже, впервые осторожно касаясь друг друга душами, не заглядывая глубоко и наслаждаясь лишь ласковыми поцелуями и красотой, постепенно замедляя темп и в конце концов замирая перепутавшимся клубком в гамаке из паруса на покачивающейся на легких волнах яхты.
На следующий день они проснулись только ближе к обеду от вкусного запаха еды и вежливого голоса экономки Маркуса. Дариус бездумно лежал в глубине паруса и с удовольствием рассматривал выбравшегося на палубу демона.
