— Сложим их и скажу над ними что положено, я про жречество своё ещё не забыл. Давай с этого тела и начнём!
Когда мы перетаскали все тела, Брамин вытащил из своего пояса огарок свечи и попросил меня взглядом уйти из дома. Лошадей мы взяли всех, не хотели оставлять на виду. Да и Торгаш, хоть и слабым голосом, но грозно требовал забрать с собой всё.
В лагере первым делом стали готовить еду. Ветер встретил новый табун неласково, тут же подравшись с серым жеребцом. Утвердив своё первенство, он погнал всех лошадей на пастбище. Торгаша уложили в повозку. Рану его Лекарь назвал не опасной. Егерь попробовал поговорить с Брамином, но тот только разводил руками поглядывая на меня. Пообедав, я отправил Тощего сторожить, а сам пошёл мириться с Бураном. После короткого разговора он принял от меня кость и утащив её под дерево начал грызть.
— Хан.
Егерь.
— Хан, научи меня, что мне делать. Я так виноват, что мне не хочется жить. Убей, но не гони.
Поискав взглядом Брамина, я погрозил ему кулаком. Руками он разводил при разговоре с Егерем, советник мелких. Брамин отвернулся.
— Проси прощения у Лекаря и Полыни. Подробно объясни за что. Если они тебя простят, все вместе будем решать как ты должен быть наказан за плохую охрану.
— И Полыни тоже подробно...
— Прощение тяжело заслужить.
С Лекарем разговор получился короткий. Немного послушав, Лекарь снял с пояса кинжал, отдал его и получил взамен кинжал Егеря. Воинское братство. Точно, и тут без подсказки Брамина не обошлось. К Полыни Егерь подходил трижды. Первый раз так и ушёл молча, ещё два раза что-то лепетал и не мог добраться до сути. Наконец, в четвёртый раз, весь мокрый от пота и даже какой-то багровый, он начал говорить. Сообразила она быстро, схватив его за ухо и начав дёргать в разные стороны. Потом притянула его к себе и зашептала на ухо. Егерь дёрнулся, чуть не оставив ухо в руке волшебницы, но она держала крепко.
— Всем собраться! — повысил голос я и подошёл к повозке, из которой заинтересованно выглянул Торгаш.
Последним подошёл Егерь, бледный до синевы и с пламенеющим ухом. Объяснив, зачем мы собрались, я спросил Лекаря:
— Что скажешь?
— Мы поменялись кинжалами, теперь он мне как брат.
— Такой же болтливый, — кивнул Брамин.
— Я и говорю, брат! Нет его вины больше.
— Хорошо, — я склонил голову, — но есть ещё вина...
— Ни слова больше! — взвилась Полынь вставая и пытаясь скрыть смех, — Та вина передо мной. В знак прощения Егерь поцелует осла Таит здесь и сейчас.
Ещё больше побледнев, Егерь закрыл глаза и на подгибающихся ногах пошёл к ослу. Бесшумно встав, Лекарь закрыл собой животное и принял братский поцелуй на себя.
— А с тобой за брата я сам рассчитаюсь, хватит парня смущать, — прижав Егеря к себе, заявил Лекарь.
— Ты мне ничего не должен, — отрезала Полынь, — Прощаю.
— Хорошо, — опять склонил голову я, — теперь о вине главной. Сегодня Егерь забыл про то, что должен охранять нас.
— Это когда он на крыше был? — нахмурился Торгаш.
— Куда ж ты смотрел? — удивился Тощий.
— На крыше был? — удивилась Таит, — А что ж я тебя... ты куда... про всё забыл, значит! Ну я тебя сейчас! Я ведь тоже там мылась!
— Да я только Полынь успел увидеть, да и ту не всю! — начал оправдываться Егерь, — А ты только подол начала поднимать! Тут Хан это заметил, да как кинет в меня камнем!
Брамин и Тощий откровенно ржали. Разъярённая Таит схватила мальчишку за другое ухо и стала таскать его вокруг себя.
— Всё, хватит! — разозлился я, — Устроили тут те-а-тр!
— О, Хан, — на меня уставились два прекрасных зелёных глаза, — Ты был в театре!?
— Мой отец служил библиотекарем у Герцога, — рассказывала Полынь, — обычная история при дворе, перепутал свитки, впал в немилость, сослали его в маленький городок. Так переживал без книг, что сердце не выдержало. Стали с мамой жить совсем бедно. Местные дети друг друга можно сказать с рождения знали, меня не приняли. Обзывали по всякому. Одна девчонка меня укусила и кричит: "Она горькая!" Тогда я и назвалась Полынью. Сказала, что у того, кто меня обидит, вся жизнь горькая будет. А в руке огонь горит. Так поняли, что у меня сила есть. Отдали колдуну. Он неплохо учил. Да вдруг решил, что женится на мне. Мне как раз пятнадцать исполнилось, ему же девяносто в прошлом году праздновали. Ну я ночью через волшебные силки его замка прорвалась, вот только силу потеряла. В первом же городе охрану наняла, честные были ребята, жаль их. Думала в королевствах затеряться, но южные герцогства тоже неплохо. Хан, когда сила восстановится, я покажу на что способна, обузой точно не буду!
Мы сидели на шкуре под деревом, глядя на темнеющее небо.
— Того, что ты мне рассказала, стыдиться незачем. Поведай теперь о том, что вспоминать не хочешь.
Теперь на небо смотрел я один. Дед говорил, на путь Небесного Табуна с чистой душой смотреть надо.
— Я у мага деньги взяла. Ещё два кольца.
Я вдруг засмеялся. Полынь вскинула голову и сузила глаза. Схватив её за руку и не давая встать, я признался:
— Я тоже у мага в рабстве был. Когда бежал, коня взял и еду. Ну ещё так, по мелочи. Деньги искал, но не нашёл.
— Ты тоже сбежал?
