Катя одолела поросший низким колючим шиповником спуск, когда Андрей уже разложил стол, поставил вокруг него складные стулья и, бросив у старого кострища мешок с дровами, выкладывал место очага свежими камнями.
Стефания тем временем залезла по колено в воду.
— Андрей! А капусту будем собирать? — вытянула девочка из воды длинную ленту бурой водоросли.
— Нет, она ещё молодая, — крикнул парень в ответ. — И брось её обратно в воду, а то мухи налетят.
— Это капуста? — подняла Катя склизкое растение и понюхала.
— Морская капуста, — посмотрела на неё девочка, как на больную, и пожала плечами.
— А что с ней делают? — усугубляла Катя мнение о себе в глазах девчонки. — Сушат?
— Едят, вообще-то.
— Прямо так, — Катя поднесла ко рту воняющий йодом пласт, чем вызвала истерический смех.
— Ты что, не знаешь, что такое морская капуста? — упала Стеф на камни, держась за живот. — Такая большая и не знаешь?
— Её отваривают и маринуют, — подошёл Андрей, чтобы помыть руки. Шорты он закатил выше колен, футболку снял, и его загорелая спина, и словно вырезанные из светлой бронзы плечи склонились над водой. Катя бросила капусту и села мыть руки рядом с ним, коснувшись его голого плеча. Но парень словно и не заметил.
— И нечего смеяться, — плеснул он в Стефанию водой. — Это ты на море выросла.
— Эй! — возмутилась девочка и окатила его в ответ приличной порцией брызг. Катя едва успела за него спрятаться.
— Ах, ты, жучара, — бросился к ней брат, сгрёб в охапку и потащил в воду. Стефания вырывалась, возмущённо вопила, когда он грозился её утопить, визжала, касаясь ледяной воды, и смеялась, когда Андрей снова поднимал её повыше.
И Катя смеялась вместе с ними. И Гастон тоненьким голоском тявкал у её ног, проникнувшись общим весельем. Это была какая-то хрестоматийная иллюстрация счастья — мужчина с ребёнком, собака, море.
Сильный красивый мужчина, играющий с ребёнком, который безраздельно ему доверяет. Кате до дрожи в коленях хотелось стать частью этой лубочной картинки. Настоящей частью, а не наблюдать из зрительного зала.
И, когда Андрей вышел из воды, бережно поставив Стефанию на берег, Кате до головокружения хотелось, чтобы этот мужчина обернулся к ней, обнял, прижал к себе, привычно чмокнул в щёку или в макушку, шепнул что-нибудь ласковое, увлёк за собой к костру.
Он в самом деле обернулся и… увлёк девушку к костру.
И ничего лишнего между этими двумя движениям. Не сбылось.
На три вещи Катя могла бы смотреть бесконечно. На то, как бьётся о берег море, как горит огонь в костре и на руки Андрея.
И море билось. Шумело по камням, откатываясь белоснежной пеной.
И огонь горел. В очаге потрескивали дрова, добавляя солёному густому воздуху нотки копчёности, а зыбкому мареву, что висело над бухтой — уют и ощущение вечера. Вечного вечера. Тёплого, неяркого, каминного.
И руки Андрея постоянно что-то делали. Резали мясо, крошили зелёный лук, подбрасывали дрова.
Кате тоже повезло участвовать в этом священнодействии — мариновании мяса. На раскалённой сковороде она жарила семена кориандра и кунжут.
— Это какой-то местный рецепт? — выпытывала Катя кулинарные секреты, первый раз столкнувшись с таким странным методом приготовления шашлыка.
— Можно сказать и так, — уклонился от ответа парень. — Я только не спросил, а ты мясо-то ешь?
— Ем, ем. Ай! — Катя взвизгнула от неожиданности, когда шарики кориандра стали стрелять и выпрыгивать со сковородки. — Хватит?
— Хватит, — улыбнулся Андрей. — Убирай с огня и неси сюда.
— Чем я ещё могу тебе помочь? — поставила она на камни сковороду.
— Можешь рассказать что-нибудь о себе, — начал он раздавливать ложкой поджаренные семена, и пряный запах кинзы приятно защекотал в носу.
— Я же тебе уже всё рассказала, — Катя заглянула в пластиковое ведро. В него переместилась душистая смесь, сверху на нарезанный зелёный лук. — Росла, училась, переехала в Москву, снова училась, работала. Ничего интересного. Замужем не была. Детей нет.
— Капни немного, — показал он грязной рукой на бутылку с соевым соусом.
— А ты женат? — откупорила Катя пластиковую ёмкость и вылила немного коричневой жидкости вглубь ведра, в котором Андрей перемешивал мясо.
— Ещё, — убрал он руки. — Нет, не женат.
И трудно было сказать, удручало его то, что он не связал себя ни с кем узами Гименея, или вид собственных перепачканных рук — так задумчиво он на них посмотрел.
— Не сложилось? — рискнула Катя продолжить этот допрос.
— Да, можно и так сказать, — он показал пальцем на другую бутылку. Теперь с растительным маслом. — Не сложилось. Стеф! Сходи в машину.
— Давай, я схожу, — обернулась Катя к далеко убежавшей по берегу девочке.
— Давай, — легко согласился Андрей и встал. — А то до неё не докричишься. Ключи в кармане.
— Да уж, — пыхтела Катя. Засунуть руку в узкий и глубокий карман оказалось непросто. Исключительно в рамках вынужденных неудобств она обнимала Андрея за талию и скользила по его горячему бедру всё ниже и ниже. Он улыбнулся и только многозначительно качнул головой, когда Катины усилия по извлечению ключей всё же увенчались успехом.
