— Так и живёт, — прищурил глаза Андрей, глядя на едва различимое за туманной дымкой солнце. — Только это не моя история. Это история освоения этих земель. И тогда она так сильно меня увлекла, что я до сих пор помню даже прежние названия этих мест.
— Серьёзно? — и без того очарованная им, Катя посмотрела с нескрываемым восторгом.
— Да, — скромно улыбнулся он. — Например, река Трудная в переводе с китайского раньше называлась «Река Ссыльных». По её берегам до прихода русских жили китайцы. Но они не были коренными. Пришлые торговцы, охотники, браконьеры и ссыльные преступники, бежавшие с территории Маньчжурии, селились на её берегах.
Катя оглянулась, но с их бухты, конечно, не было видно реки, что в районе маяка впадала в море.
— А со старого пирса, напротив которого ты живёшь, в тысяча девятьсот восьмом в Германию ушёл пароход с первой партией цинковой руды на борту. Триста тонн. Ты случайно дайвингом не занимаешься?
— Совершенно неслучайно, нет, — ответила Катя и уже сожалела, что не занимается.
— Здесь недалеко, на скалах, в начале двадцатого века погибло норвежское судно «Викинг». И его останки до сих пор толком не изучены. Так же, как и тайна его гибели.
— А ты погружался?
— Было дело, — улыбнулся он. — Но не там. Всё собираюсь, и всё как-то не получается. Но, надеюсь, что всё же когда-нибудь доберусь, если не забуду.
— Или если тебя не призовёт в дальние страны какой-нибудь мятежный дух.
— Точно! — потянулся Андрей за пакетом, но не достал, отвлёкся на мусор, который начал убирать. — Ну, что? Начнём с сосисок, пока мясо маринуется?
— Как скажешь.
— Зови тогда Нафаню, пока она твоего щенка не утопила. Она мясо всё равно не будет.
— Андрей, это не мой щенок, — сделала было Катя шаг в сторону девочки, но остановилась. — Его Стефания принесла.
— Как принесла? — удивился он.
— Она пришла ко мне с щенком в руках. И он не мой. Я его даже оставить не могу. Мне же уезжать через неделю-две.
— Так скоро? — и то, как изменилось лицо Андрея, заставило с надеждой сжаться Катино сердце.
— Ну, как получится, конечно. Документы обещали сделать к концу следующей недели. А предложения по продаже уже есть, даже не одно. Так что, думаю, с этим тянуть я тоже долго не буду.
Он набрал воздуха в грудь, словно собирался что-то сказать, но выдохнул, так и не произнеся ни слова. Только покивал головой, и две тревожные складки пролегли между его аккуратных бровей.
Катя подала ему пакет, об который она чуть не запнулась, и пошла за Стефанией, чтобы не кричать на весь пляж и не нарушать общую идиллию отдыха.
На удивление, девочка не сопротивлялась, а Гастона и тем более уговаривать не пришлось. Весело виляя хвостиком, он бежал за хозяйкой. И кто его настоящая хозяйка, никто уже не сомневался.
— Держите! — протянул Андрей насаженные на шампуры сосиски девчонкам, когда все они расселись на шатких складных стульчиках у костра. — Стеф, где ты взяла этого щенка?
И то, как парень посмотрел на сестру, не оставило той надежды свалить всё на Катю. Она укоризненно посмотрела на девушку, как на предательницу.
— Нашла.
— Что значит, «нашла»? — Андрей пустым шампуром разворошил угли, чтобы стало больше жара.
— Он гулял там, на старой пристани. Один. Ничейный, — Стеф пыталась сдуть с сосиски прилипшую золу, но в итоге так и сунула её грязную обратно жариться.
— Так он, наверное, потерялся. Надо было мне сказать, а не подбрасывать его Кате. Я бы нашёл хозяев.
— Но его же тогда забрали бы, — надулась девочка.
— Конечно, забрали бы. Но вдруг его потеряла такая же вот мелкая растяпа, как ты. И теперь ищет, плачет, переживает. Ещё и от родителей, поди, нагоняй получила.
Стеф ещё ниже опустила голову, пока Катя скармливала Гастону оставленные специально для него кусочки свежего мяса.
— Что же она его тогда не ищет? — огрызнулась девочка, переворачивая шампур. — Я бы своего щенка искала. Я бы никогда не позволила ему потеряться, — с вызовом вскинула она на брата подбородок. — И я не растяпа.
— Может, и ищет. Только мы об этом не знаем, — подала голос Катя, чувствуя свою вину за то, что раскрыла её секрет.
— Значит, плохо ищет, — фыркнула девочка, не глядя на Катерину.
— Стефания, я не могу его оставить у себя. Я скоро уезжаю. В моём доме поселятся чужие люди, — Катя произнесла это и сама ужаснулась, как обречённо оно прозвучало. — Вряд ли они согласятся оставить щенка. А если и согласятся, то тебе с ним больше играть точно не разрешат.
— Что вы меня уговариваете, как маленькую, — зло бросила сосиску Стефания и встала, обвинительно сложив на груди руки. — Мама завести собаку никогда не разрешит. С папой мне жить нельзя. А у тебя даже жить негде.
— Стеф! — строго глянул на неё Андрей, но она уже круто развернулась и, так и не расцепляя рук, широко ступая, пошла к морю.
Он тяжело выдохнул.
— Давай, я схожу, — предложила Катя.
