Как только Заленский вышел за ворота усадьбы, показалась на дороге повозка князя Андрея Александровича. Ольга решила его дождаться на террасе. В голове кружилось столько нехороших мыслей, что разговор с кем-нибудь, пусть даже с обиженным на нее отцом, казался лучшим выходом.
Полянский вернулся не в духе, и Оля это сразу заметила. Глаза серьезные, на лбу складка тяжелой думы, уголки губ опущены. Увидел дочь и сходу начал объясняться.
— Дождалась, Ольга! Дождалась, родимая! Теперь уж точно не видать тебе Николя!
— В чем дело-то, папенька. Не хочешь мне рассказать, в чем на этот раз ты меня обвиняешь?
— Да все в том же!
Андрей Александрович махнул рукой на незадачливою дочь, вылез из коляски и, тяжело дыша, пошел к лавке. Дошел, плюхнулся на нее так, что она скрипнула, и повесил голову.
— Что такое? Что случилось?
Ольга подошла к отцу, села с ним рядом и взяла его мягкие полные руки в свои.
— Доигралась ты милая, — тяжело вздохнул князь и не знал, как и сказать дочери, то, что, по его мнению, ее расстроит.
— Да скажешь ли ты? Или так и станешь терзать меня догадками? — не сдержалась Оля.
— Узнал я от общих знакомых, что приезжает на днях к Албашевым из Петербурга гостья. Графиня. Богата. И полгода как вдова.
— Так и что с того?
— Муж ее, упокой его душу, приходился другом Албашеву-старшему. Был уже в возрасте, когда женился на молодой и красивой барышне. А теперь она снова как дама на выданье. Да еще какая! При ее то капиталах! Один из лучших домов в Петербурге, вечно званые вечера, да гости. Многих знает. Многое может. Не невеста, а кладезь! Куда нам с тобой, при наших-то деревенских заслугах, против нее.
Ольгу словно заморозили. Она сидела ни жива ни мертва. Одно дело знать, что Николя на нее сердится, другое, что соберется жениться.
— Зря ты волнуешься! Ну, пригласили графиню, ну и что с того? — попыталась оправдать Албашевых Оля, потому как мысль о том, что друг ее так быстро забыл о ней, никак не укладывалась в ее голове. — У графини этой муж умер недавно. Ей там тошно, в этом Петербурге. Кругом только каменные стены, да пыль от повозок и копыт. Албашевы пожалели ее. Пригласили на наше приволье. И всего то.
— Если бы так! Если бы! Но то, совершенно точно, смотрины. Говорят графиня красавица хоть куда. Волосы светлые, глаза, как два аквамарина, стройная, статная. Пока она за мужа своего не вышла, весь Петербург к ней своих сыновей посылал.
— И на что ей, такой раскрасивой, Николя?
— Глупая ты, дочка. Такого, как Николя женщины всю жизнь ищут, да не находят. Только ты своего счастья не ведала. А теперь и вовсе его потеряешь.
— Ну и пусть его, — вконец разозлилась Ольга. — Не хочу! Не хочу больше и говорить о нем! Мы не жених и невеста! И нет у меня прав на него боле!
Полянская вскочила со скамейки и припустилась обратно в поместье. Забежала на второй этаж, хлопнула дверью в свою комнату и упала лицом на подушки, не сдерживая рыданий.
— Все плохо! Все не так! И Антон, и Николя! Оба! Пусть женятся, на ком хотят или не женятся вовсе! Нет мне до них больше дела! — сквозь слезы причитала девушка и сама не верила своим словам.
Ей было далеко не все равно, более того, теперь она совсем не знала, о ком больше ее горе. О друге, которого она сама отвадила, или о любимом, который, судя по всему, не очень спешил исполнить свое обещание. И то и другое ранило ее чрезвычайно, и она была неприлично несчастлива, для девушки ее возраста и положения.
Антон Войковский, не ведая, что творится на сердце его горе-невесты, сам пребывал в сомнениях. Спустя всего пару недель, после сговора с Ольгой, он начал тяготиться мыслями о предстоящей незаконной свадьбе. И все больше потому, что провел беседу с несколькими церковными служителями, и они не спешили понять его или посочувствовать. Скорее наоборот. Все, как один, терзали его вопросами и увещевали одуматься, договориться прежде с отцом девушки и не совершать необдуманного. «Семейная жизнь, что начата с постыдного вранья, не принесет счастья» — твердили они, и, мало-помалу, Войковский стал склоняться на их сторону. Одно только останавливало его — обещание, что он дал Ольге.
В промежутках между сомнениями, он продолжал готовить дом к ее переезду. Наказал распорядителю отчистить поместье от ненужных вещей, прибраться, приготовить самую лучшую спальню, закупить дорогую мебель. Когда был не на службе, добросовестно проверял дела своих имений и искал батюшку, который сжалится над ними и примет их сторону.
Несколько раз порывался Войковский поехать в псковскую губернию, чтобы только увидеть Оленьку и развеять свои сомненья. Он от нее ждал поддержки, не имея собственной стойкости верить в их счастье и в правильность задуманной ими свадьбы.
