– Твоя клиентка – Анита Диас, семи лет, – объяснила она Фрэнку. – Девочку разлучили с Марисоль Диас, ее матерью, в конце октября. Она находится в приюте два месяца. Мать отвезли в Техас, в изолятор временного содержания: на самом деле это частная тюрьма, печально известная дурным обращением и домогательствами, – огромный комплекс на отшибе, окруженный колючей проволокой. Вскоре Марисоль перевели – по-видимому, из-за проблем со здоровьем, ведь она прибыла сюда совсем без сил, после пулевого ранения, полученного у себя в стране, и долгого, тяжелого пути, – но это недостоверно. Предположительно, ее потом депортировали.
– Куда?
– Мы не знаем. Семья происходит из Сальвадора, но сведений о том, что Марисоль отправили в родную страну, нет; как правило, людей оставляют по ту сторону границы, в Мексике. Мы не смогли найти Марисоль.
– Как они с дочерью здесь оказались?
– В середине октября они пришли просить убежища на пропускной пункт здесь, в Ногалесе. Им отказали. Они не смогли пересечь границу. До сих пор действует президентский указ, не позволяющий пропускать беженцев. Через десять дней Марисоль перешла границу нелегально и оказалась на территории Соединенных Штатов, в пустыне, где ее задержали вместе с дочерью. На пограничной заставе она объяснила офицеру, что боится за себя и за дочь, они бегут от человека, который их преследует. Он убийца, он и ее пытался прикончить. Марисоль показала свежий шрам от пулевого ранения в грудь, которое едва не стоило ей жизни. Все это есть в протоколе. Но в протоколе не записан ответ офицера: «Я тебе не верю, вы все говорите одно и то же, мне платят не за то, чтобы я всех подряд пропускал в Соединенные Штаты».
– По закону страна обязана предоставлять защиту тем, кто просит убежища, – сказал Фрэнк.
– В теории да, но на практике к ним относятся как к преступникам. Их тут не хотят видеть. Политика нулевой толерантности, когда детей отрывают от родителей, направлена на то, чтобы их отпугнуть.
– А что с дочерью Марисоль?
– Как я говорила, она в приюте для несовершеннолетних. Я добилась для нее разрешения дважды поговорить с матерью по телефону. Потом мы потеряли след Марисоль.
– Как такое могло случиться?
– Беспорядок, злой умысел, небрежение, безнаказанность. Никто за это не заплатит, приказы спускаются из Белого дома, – заключила Селена.
– Известно, когда девочку вызовут на судебное заседание?
– Еще нет. В этом твоя задача, Фрэнк. Ты должен сделать так, чтобы ее не депортировали по суду, добиться, чтобы нам дали время найти мать или какого-то родственника в Соединенных Штатах, готового позаботиться об Аните. На нее давят, чтобы она дала согласие на добровольное перемещение, хотя, как утверждает мать, девочка в своей стране подвергается смертельной опасности.
– Ей всего семь лет! – воскликнул Фрэнк.
– Такое происходит ежеминутно. Настоящий абсурд. У одного моего клиента судья спросил, не согласен ли он на добровольную депортацию, чтобы вернуться в свою страну. Что мог ответить ребенок? Ему едва исполнился годик, он еще не говорит. А вот Анита очень толковая. Она отказывается возвращаться в Сальвадор без матери.
Селена поведала, что из коротких телефонных разговоров с Марисоль она узнала, что задержанные трое суток провели в так называемой «морозилке», а некоторые женщины были с детьми, совсем маленькими, младше двух лет; все дрожали от ледяной стужи, сбившись в кучу на бетонном полу, укрываясь одними лишь синтетическими одеялами. Предполагается, что задержанные проводят в таких камерах всего несколько часов, потом их допрашивают и переводят, но очень часто они находятся там по три-четыре дня. Пятилетний мальчик остался один – их задержали вместе с отцом, а потом разлучили. Он все время звал папу, женщины тщетно старались его успокоить. Условия были ужасные: кормили редко, элементарная гигиена отсутствовала, свет горел всю ночь, охранники сыпали оскорблениями. Анита жаловалась, что хочет пить, и охранник сказал: хочешь водички – возвращайся в свою страну. Слыша, как мальчик зовет отца, Марисоль предположила, что и с ее дочерью может произойти то же самое, и постаралась ее подготовить: сказала, что их наверняка разлучат на несколько дней, пусть она не пугается, за ней присмотрят, и скоро они снова соединятся. Наберись терпения, будь смелой девочкой, наставляла Марисоль: это испытание, надо его пройти, а потом они счастливо заживут в Соединенных Штатах.
– Марисоль отвели на допрос в наручниках и ножных кандалах, а когда она вернулась в камеру, Аниты уже не было. Больше Марисоль ее не видела. Как и многим другим матерям, ей не позволили попрощаться с дочерью, – рассказывала Селена. – Персонал не подготовлен к кризисной ситуации и перегружен работой. Некоторые просят перевода, им не хватает духу исполнять приказы.
Фрэнк Анджилери стиснул голову руками. За годы адвокатской практики он навидался всего, но только не узаконенных зверств, о которых рассказывала Селена.
