Мисс Селена тоже объясняет, что мы здесь только на время: вот маме выправят бумаги и нас отвезут к ней. Нам здесь хорошо. Просто супер, так и скажем маме, когда снова с ней поговорим. Понятно, Клаудия? Не надо расстраивать маму, не надо говорить ей, что нам тоскливо и страшно, не надо спрашивать, зачем она отвезла нас на север, она знает, что делает. В Сальвадоре нам было хорошо, пока не появился этот Карлос, и мама перепугалась. Я тоже хочу вернуться к Тите Эду, хочу, чтобы все было как раньше, не хочу жить среди людей, которых мы не знаем и которые даже говорят не по-нашему, но не всякие хотения в этой жизни сбываются.
Когда тебе хочется кричать, Клаудия, делай, как я: думай о приятных вещах – о маме, когда она была счастлива и мы с ней спали в одной кровати, о Тите Эду с ее собаками и птицами, о школе, где ты рисовала пальцами, о том, как здорово прыгать через скакалку, водить хороводы, веселиться, когда на улице праздник, со всеми соседями, воздушными шарами и петардами; о пикниках на пляже. Как чудесно было жить там, в нашей стране! Ты помнишь какую-нибудь песню? Я помню. Давай споем «Пин Пон», не хочешь? Тогда «Рис с молоком», эта тебе всегда нравилась. «Рис с молоком, не прочь я жениться на девчоночке из столицы…» Когда мне хочется плакать, я думаю о кукурузных лепешках с сыром, которые Тита Эду пекла по пятницам, и о том, как она разрешала помогать ей на кухне. У меня хорошо получается месить тесто, для этого не нужно видеть. Мы украшали стол ветками и цветами из дворика и ждали маму, она приезжала поздно, на автобусе в восемь часов, но всегда приезжала. Тита Эду не позволяла ей ничего делать по дому, ведь она приезжала с работы, ей нужно отдыхать. Вечером в пятницу я массировала маме ноги, пока мы смотрели телевизор. Это нагоняло на нее сон, и потом мы ей пересказывали, что было в сериале. В субботу она уже не была такая усталая и вставала пораньше, чтобы помочь Тите Эду искупать дедулю и переделать всю работу по дому. Потом мы шли гулять. Я не хочу, чтобы ты об этом забыла, Клаудия, поэтому и рассказываю, хотя ты и сама все это знаешь.
Еще мне нравится думать о сказках, которые были в школе, и той книжке про фей и волшебных зверей, которая была у Титы Эду. Она нам читала ту книжку, помнишь? Я тоже умела читать, но не очень быстро, понемногу. Лучше всего было начать одну сказку, почитать чуть-чуть, потом страничку из другой, из третьей, перемешивая страницы, так сказка каждый раз была другая и книжка не кончалась никогда. Так я больше всего любила читать до того, как случилась беда. Теперь я могу читать только в мыслях, у себя в голове, пока не достану большущую лупу, у меня такая была в доме Титы Эду. Очень помогала мне в школе. На днях поговорю с мисс Селеной, вдруг у нее получится достать для меня лупу, надеюсь, это не слишком дорого.
Я тебе уже рассказывала об Асабааре, волшебном королевстве, где мы с тобой принцессы, мама – королева, а Тита Эду – фея-крестная. Это не на небесах, это лучше, чем небеса, потому что не надо умирать, чтобы там оказаться. Там нет ни святых, ни мучеников, только Богоматерь Мира, она одна всем правит. Есть живые люди на этой звезде, и гости с других планет, и звери всех видов, одних мы знаем, а другие здесь, на земле, не водятся. Разумеется, там много ангелов-хранителей и ангелинок, они оттуда спускаются, там их страна. Есть умершие дети, но их немного, и по ним незаметно, они как будто живые. Асабаар – это на звезде, далеко-далеко. Сегодня ночью, когда стемнеет и все заснут, мы выйдем во дворик посмотреть на звезду, самую яркую из всех, – это и есть Асабаар.
Не надо плакать, мы напугаем Диди, а здесь не любят детей, которые громко кричат. Мама расстроится, если узнает, что мы плачем и не хотим есть. Мы ей пообещали, что будем смелыми девочками. Не бойся, учительницы добрые, они нас не бьют, ничего такого; дети тоже хорошие, почти все хорошие, но с Рони и Луисито мы играть не будем, они плохие, но я больше и не позволю нас обижать, первому, кто попробует отнять у нас Диди, я врежу как следует по зубам, пусть меня потом наказывают. Рони противный, хуже Луисито. Он какашка-червячок, так он прозывается: Какашка-Червячок. Мы не станем с ним связываться, а подойдет ближе – плюнем в него. А подходящее имя для дурачка Луисито – Игуаньи Блевушки.
