Самуил всегда мечтал иметь такие же отношения, какие связывали Люка и Лидию Эванс, его духовных родителей. То была необычайная пара. Они познакомились совсем молодыми в квакерской общине Лондона и на протяжении долгих лет служили ближнему, особенно детям, пострадавшим от войны. Пока Лидия была в силах, они отправлялись туда, где вспыхивал вооруженный конфликт, и без лишнего шума творили добро, поддерживаемые верой и любовью. Они ходили всюду, держась за руки, Самуил никогда не видел их порознь. Когда болезнь Лидии обострилась, Люк преданно ухаживал за ней, в последние годы только он ее мыл, одевал, кормил, вывозил на прогулку в кресле-каталке. Оба умерли пару лет назад – ее доконал Паркинсон, а он покончил с собой на следующий день после похорон жены. Самуилу хотелось бы разделить с Надин любовь такой высокой пробы, но ни один из двоих не обладал необходимым для этого талантом.
Примеру Эвансов было невозможно подражать. Внезапное исчезновение Надин и последовавший затем развод разрушили мечту о совершенной любви и усугубили одиночество, какое всегда окружало Самуила. Он пробовал встречаться с другими женщинами, но, стоило завязать разговор, через несколько минут он уже начинал говорить о Надин. В университете хватало возможностей, хотя одной из негласных норм было не вступать в отношения со студентками. Позже эта норма превратится в закон. Зачастую девушки сами предлагали себя преподавателям без всякого стыда: кто ради поблажек, кто – чтобы испытать свои чары и лишь немногие – поддавшись искреннему чувству. Самуил все это знал, испытал на себе, но ни разу не попался, опасаясь скорее не скандала, а того, что его поднимут на смех. Он видел, как некоторые коллеги идут на поводу у собственного тщеславия, уверенные, что достойны любви девушек вдвое моложе себя. Из осторожности он принимал студенток, настежь распахнув двери своего кабинета, и не допускал фамильярности: это укрепило его репутацию отстраненного сухаря, истинного британца. Без Надин общественная жизнь Самуила почти свелась к нулю, ведь это Надин заводила друзей, а он, обладая приятной наружностью, безупречными манерами, элегантным видом и способностью слушать, выступал всего-навсего ее спутником.
У Самуила случилось несколько приключений чисто сексуального характера, которые не доставляли удовольствия и длились слишком долго, поскольку он не знал, как прервать связь, не обидев партнершу. У него развился комплекс: он стал считать себя весьма посредственным любовником – счастье, которое Самуил разделял с Надин, дарила только она.
Позже он получил первую весточку от Надин: та сообщала, что они уже не в Боливии, перебрались в Гватемалу, где сохранилась превосходная традиция ткацкого ремесла. Она вложила в конверт несколько фотографий Камиль – загорелой, худой, босоногой, растрепанной и счастливой. В школу ей ходить не обязательно, она многому учится у природы и у туземцев с озера Атитлан, сообщала Надин. На одной фотографии Камиль окружали женщины в народных костюмах, а на другой ее держал за руку мужчина в шортах. На обратной стороне – имя: Орландо, аргентинский антрополог.
Самуил взял отпуск за свой счет в университете и в Симфоническом оркестре, собрал чемодан, запер «зачарованный дом», попрощался с неприкаянными душами и отправился в Гватемалу.
Ты так и не смогла увидеть твою ангелинку-хранительницу, потому что всегда спишь, когда она прилетает. Меня будит звук полета, это как будто протирают стекло. Мою ангелиночку я вижу каждую ночь, мы крепко дружим.
Я говорила тебе, что она белая, как облако? Я много помню об облаках, они плывут по небу и меняют форму, иногда похожи на какого-то зверя, или на поезд, или на сладкую вату, такую в цирке продают. Думаю, ты цирка не помнишь, Клаудия, ты была слишком маленькая, когда мы туда ходили. Это еще до аварии было. Клоуны бросались тортами и стреляли из водяных пистолетов, акробаты на трапеции летали, как птицы, а шесть собачек танцевали на задних лапках. Мама сказала, что самые лучшие цирки – здесь, на севере. Однажды она поведет нас в самый большой цирк, там даже слоны есть. Может быть, когда мы туда пойдем, я смогу немного лучше видеть. Ангелинки тоже меняют форму, как облака, иногда они похожи на крохотных женщин, иногда на цыплят или паруса, но я их все равно узнаю по голосу, который звучит у меня в голове.
