— С*кин сын! Гнида паскудная… — злобное чертыхание Вальки. Вдох-выдох. — Ко мне тоже как-то клеился, — неожиданно выпалила. — Пока я ему по я*цам, что дури было, не тарахнула… То еще зрелище было: скулил, что щенок. Ну, успокойся, Ванечка… — взор мне в лицо — невольно поддаюсь. Стерла слезы с моих щек. — Всё хорошо. А пьяные кобели… они такие. Если не научишься давать смелый уверенный отпор, то так и будут пристраиваться… Природа у них такая. Чуть градус по мозгам дал — как уже хвост трубой и чешется. Успокойся, прошу… А Федьке я скажу…
— Ну, Валь! — горько взмолилась я. Взгляд в очи на мгновение.
— Да не сдам тебя! — раздраженно. — Если так хочешь… Просто скажу, чтоб угомонил его. Сама же видишь… Не к тебе, так к другим пристанет — а там и до драки недалеко.
— О, б***ь! Не прошло и три года! — слышу радостный крик Шмелева с улицы. — Токарь, ты че, разучился ездить? Или дорогу забыл?
— Да эти… три дня собирались, — признаю раздраженный голос Артура.
— Пошли, — шепнула мне на ухо Валя. — Умоешься, выдохнешь. А то сча налетят — и начнутся расспросы. Хорошо?
Покорно киваю головой.
— Успокойся. Глеб придурок, но не насильник. У него просто… манера такая. Не зря ж ему мало кто дает, сама слышала… — тихо смеется.
Поддаюсь — криво улыбаюсь, давясь всхлипами.
— Если поначалу на моську и клюют, то чуть ближе узнают — и всё, как рукой снимает желание. С его-то мыслями в башке и дурным поведением… не знаю даже, как он вообще находит себе девок. А поначалу я даже сама на него заглядывалась…
— Да? — удивленно уставила я на нее взгляд (подчиняюсь — шагаю следом, топясь в ее заботливых объятиях).
— Ага, — ржет, кивая головой. — Дура я! Скажи?
Не выпуская мою руку из своей, утащила меня к колодцу.
Попытка набрать воды в ведро.
— Мда-а… — протяжное Валентины. — Вовремя у Гриба канализация забилась. Мучайся теперь с этим допотопным способом. Хорошо, что хоть для костра зажигалка нашлась, а не палочки пришлось тереть…
Невольно, криво улыбаюсь.
Так вовремя подоспевшие Токаревы, Серега, Ира и прочие… и вовсе утащили на себя всё внимание, а потому мне с Валей — практически ничего не досталось.
Забились в угол беседки.
Беглый взгляд на меня Феди — но тотчас его окликнул Артур, а потому… на том все и закончилось.
И пусть уже все поставили крест на шашлыках (и соль, и майонез, и приправа «не та», угли часто брались полымем), да всё же… блюдо удалось на ура. Оценил каждый.
И снова тост за тостом. Анекдоты, шутки экспромтом, стеб, и доставание парнями девушек — ночь пришла на порог нежданно.
Рогожин так ко мне за всё это время ни разу и не подошел… Сторонился, как мог… Хотя взглядом, как и прежде, не брезговал одаривать.
Устала. Устала я от всего… да и голова уже, почему-то, шла кругом. Хотя кроме мяса (шашлыка чуток — лишь бы отстали со своим «попробуй»), картофеля вареного, хлеба и сока апельсинового не ела, не пила.
— Че, спать? — уставилась на меня Катька, заливаясь хмельной улыбкой.
Молча, смущенно киваю головой.
— Пойдем. А тоже уже и я готова.
Выбрать комнату (небольшая, с одной кроватью — то, что надо, чтоб никто не мешал). Раздеваться не решились — а потому обе завалились, в чем были. Живо забрались под одеяло… и попытались уснуть.
Очнулась от странных ощущений. Явно что-то не так.
Вокруг полумрак. Но разглядела Его лицо. Дернулась в ужасе — удержал. Еще напор — еще усерднее стаскивая с меня белье.
— Глеб! Глеб, не надо! — отчаянно вскрикнула я.
Но тот только заведенно рассмеялся.
— Расслабься, малыш! Я нежно…
— Не надо! — визжу уже исступленно, брыкаясь, не давая завершить затеянное.
Тотчас резво навалился на меня, пресекая. Проник рукой меж бедер, сжал за плоть. А далее движение, высвобождая и дальше меня от белья.
— Ванек, расслабься! — напором.
— Прошу! Не надо! Глеб! Молю! — отчаянно, заклиная всех ведомых и неведомых Святых. Силой впиваюсь ногтями Шмелеву в кожу, отчего тот только ревностнее пытается раздеть меня до конца.
Чувствую его уже всего, как его плоть впивается в меня, разрывая рассудок на части.
Вгрызаюсь. Со всей дури. За щеку, за шею — сама не поняла куда.
Вскрикнул, отдернулся, невольно расслабив хватку, а потому мигом бросаюсь, слетаю я с кровати.
Встала, да грохнулась тотчас, запутавшись в одежине.
Машинальное движение, натягивая кружева, — и на четвереньках к двери.
Нагнал — да не успел схватиться — вылетела я прочь.
А дальше — ничего толком не помню. Только вспышки.
Как мимо толпы сиганула, громадную щеколду ворот открыла, в темноту нырнула…
Зов, крики эхом… девичьи, мужские…
Мчала… Мчала я, ошалевшая, куда глаза глядят. Сердце колотилось яростно, доходя от каления до предельных возможностей: вот-вот разорвется.
Еще несколько метров — и обмерла я, оцепеневшая… пришпиленная к месту, впишись взором в целое царство кошмара за железным забором: поле ветхих перекошенных крестов… в бледно-голубом свете луны.
Окоченела. Стеганул страх осознанием по рассудку, пустив заодно новую порцию адреналина по крови, давая на мгновение крохи ясности, дабы в конец сойти с ума.
