Еще немного — и огромный, двухэтажный из красного кирпича дом встретил нас за высоким деревянным забором, неподалеку от него — гараж, сарай, огород… — всё, как и положено. А чуть сбоку — даже деревянная, резная прямоугольной формы беседка с большим (тоже красивой ручной работы) столом.
— Ну, добро пожаловать, народ! Располагайтесь! Кстати, там еще внизу, если идти через сад, озеро будет. Таких карасей батя мой иногда оттуда тягает, что просто ох**ли бы, если увидели! Вот буквально пару недель назад — на три кило!
— Ну ты рассказчик! — слышится смех Глеба. — А че не на пять?
— Да не! Реально! Ну хочешь, пойдем покажу?!
— Что?
— Таранку! Батя засушил!
— О-о-о, таранка это хорошо! — радостно протянула Валя.
— Жаль, что пива не взяли, — опечаленное Шмелева.
— Обижаешь! — слышится хохот Андрея. — Только ты уже водяру хлестал, — ядовитое подколом.
— Так на завтра, — едкой улыбкой Глеб в ответ.
Весь день я сама не своя. Шатаюсь из стороны в сторону. Хотя изо всех сил стараюсь везде помочь — то одним, то вторым.
С горем пополам накрыли на стол да засели стопки мочить. Кто чем — а я, как всегда, соком.
Да так… что уже и вечер стал скрадываться.
Не подходит больше ко мне Рогожин, изо всех сил сторонится. Хотя взгляд… нет-нет, да замечаю на себе. Но едва ему отвечаю тем же (тоже украдкой ото всех), как тотчас осекается.
Будто воры… на двух разных берегах.
— Черт! А салат-то никто не посолил! — возмущенное Андрея.
— А соль где? — взвинченное Вали.
— А ее кто-то приносил? — ехидно скалится Шмелев.
— Б**дь! — нервическое Насти. — Че ты ржешь, Глеб? Я так-то тебя и просила это сделать. Единственное, что тебе поручили!
— Да ладно? — искренне удивление. Гогочет. — Не было такого, не наговаривай.
— Вань, сходи, пожалуйста, на кухню. Там я на столе видела. Просто тебе оттуда ближе к дому, а я пока вылезу… — привстала со скамейки.
— Да сиди ты! — раздраженное Димы (которого та невольно задела).
— Да, хорошо, сейчас! — торопливо выпалила я, в момент сорвавшись с места.
— Да-а, ей только и ходить, — слышу голос Кати сквозь смех.
— Ну так ты бы сходила, — ехидное Насти.
— А шашлыки хоть кто-то посолил? — доносится с улицы хохот Рыжика.
По сеням — и в дом.
К столу.
— Да че уже спрашивать и возмущаться? — слышу голос Феди сквозь смех. — Кому что не так — сам себе досолит.
— Да майонез соленый! Что вы как маленькие? — раздраженное Вали. — Я никогда не солю, когда не майонезе замес.
— Че, опять горелые будут? — хохочет Всеволод.
— А кто здесь? — внезапно раздалось позади меня, до чертиков напугав, невольно вырывая из размышлений; тотчас схватил меня за талию и нагло прижал к себе. Косой взгляд: Шмелев. Да и голос признала.
— Отпусти! — гневное мое, попытка разорвать противные объятия.
— Ой, да ладно! Ванёк! Не брыкайся! — пошло скользнул рукой по телу и сжал до боли мою грудь.
— Глеб, отпусти! — громким рыком. И снова тщетные рывки — куда я, идиотка, против его дюжей силы?
— Сладкая моя, ну не сопротивляйся. Давай побалуемся! — и снова движение мерзких лап. Скатился, попытался забраться мне под сарафан.
— Отвали, ублюдок! — отчаянно завопила я, при этом чувствуя уже, как его похоть упирается в меня.
Гадкий, слюнявый поцелуй в шею.
— Шмелев! Шмелев не надо! Глеб, молю! — бешеное давление, попытки ударить его локтем в грудь.
Но вдруг его напор — и подал меня вперед.
Инстинктивно выставила руки вперед, упершись на стол, чтоб не грохнуться.
Вдруг стук двери.
— Это че еще за х**ня?! — бешеное, девичье. Тотчас дал слабину мой захватчик — вырвалась я из объятий, отлетела в сторону, уже давясь слезами… и казалось, седея, заодно… осознавая всё то, что чуть не случилось.
— Глеб, ты совсем, что ли, о**ел?! — не унимается та. Узнаю Валю. Не смотрю на нее, да и едва что вижу за пеленой. — Те че, пи**дюлей давно не давали? Ты че творишь?
— А че? Че-то не так? — ироническое сквозь смех. — Или завидуешь?
— Чему? Был бы кто поприличнее. А то так… одна комашня.
Протискиваюсь. Мимо них — и прожогом на выход.
— Вань, подожди! — слышу вдогонку мне Валентины. — Соль принеси, — рявкнула на Шмелева.
— Соль принеси, — перекривил ее слова, паясничая, Глеб.
— Ваня, стой! — торопливый топот за мной — и нагнала. Буквально у двери уже, в сенях, нагнала. Схватила меня в свои объятия.
— Ты как?
Попытка заглянуть в лицо — не даюсь, отворачиваюсь.
Прижала к себе сильней — невольно уткнулась я ей носом в плечо.
— Тише, успокойся. Куда ты идешь? Чтоб все видели? Не фиг им знать всё это.
Покорно киваю головой, шмыгнув носом.
— А с Федей я поговорю. Пусть следит за своим пьяным другом. Хорошо?
— Нет! — отчаянно, сжавшись от окончательного расстрела ужасом, дернулась я. Не дала вырваться. Удерживает меня еще подле себя.
— Хорошо! Успокойся только…
— Ой, да че вы там? Ниче ж не было, — ядовитое гыгыканье проходящего мимо нас. — Только пощупал немного…
— Вали отсюда! — гневное, метнув на него презрительный взгляд. — А то сама тебе всеку!
— Бла-бла-бла, — едкое этого подонка.
Лязгнула дверь.
— Облапал, да? — шепотом.
Молчу, в позоре пряча лицо. А слезы новой волной, градом посыпались.
