— Ну, я не смогу, — узнаю Нику, спасительно перевожу на нее взор. — Мать придумала нам с Риткой развлекалово на все выходные. Едем на дачу к ее подруге, че-то там помогать — не вникала, но дох*ра работы — это поняла.
— Меня тоже батя не пускает, — тихий, расстроенный голос Инны. Опустила голову. Скривилась. — Должен был в командировку свалить, но что-то отменилось. Теперь сиди, блин, под надзором.
— Рожа? — вперил Глеб взор в Федора.
— Да еду, еду, — раздраженное. Скривился: — Куда денусь?
— Настя, Катя?
— Ну, если родаки не передумают с деревней, то мы сможем, — отозвалась Стася за их двоих с сестрой.
— Вань?
Пожала я плечами, несмело:
— Не знаю… спрошу. Но мне так-то… ни есть, ни пить ничего пока такого нельзя, — робко, на мгновение все же «удостоив» взглядом Шмелева.
— Ну, водку всегда можно, — слышу голос Рыжика сквозь смех.
— Я те дам водку! — гневное Федьки, метнув на него ярый взгляд.
Укором и окатила Инесса, вот только уже своего… Рогожина.
— Ну, я спрошу у мамы… — торопливо, пока опять они не сцепились, отозвалась я. — Как скажет.
— Спроси-спроси, — Глеб. — А поесть и попить — не переживай, мы сами за тебя справимся!
Еще немного — и по инициативе Федьки, пошли с миром.
Пакеты в руки — и в мой двор. До квартиры — торопливо распрощались: молнией разворот — и пошагал прочь. Да так… что едва успела вслед крикнуть спасибо…
Дача.
Я даже сама не знаю, хочу ли я туда.
Вернее, хочу. ХОЧУ! Если там будет Федя… и не будет Инны. ОЧЕНЬ ХОЧУ!..
Вот только… что в итоге? Нужно ли это всё?
Ведь так и грохочут его слова в моей голове относительно Инны и меня: «Ты — моя девушка! А она — так, просто друг».
Федя, я, Глеб, Дима, Андрей, Сева, Настя, Катя, Валя — это и были те первопроходцы, что решили еще с утра поехать (всё подготовить к пирушке, да шашлыки уже начать жарить), а остальные же (оба брата Токаревых, Серега, Ира и прочие) уже вечером подскочат, как свои «неотложные» дела доделают.
Поезд. Камень, ножницы, бумага — и победил предложенный «Грибом» вариант: поезд. Да и на автобусе потом много еще пешком пришлось бы идти, а железнодорожная станция, как сам хозяин дачи уверял, то бишь всё тот же Андрей Рыжиков, под боком: мимо «копанки», через лесопосадку или кладбище — и уже на месте.
Повезло. Народу в пригородной электричке оказалось немного, а потому с легкостью разместились все на сидячих местах, причем обособленно.
Едва выкатили за город, как тотчас Настя бросилась, уселась на руки к своему Всеволоду, а то и вовсе прильнула, откровенно прижалась, да принялась что-то «сверх тайное» шептать на ухо.
Секунды выжидания, кривляния недовольно Кавалера — и сдался: покорно закивал головой, соглашаясь.
— Хорошо, пошли.
Никому ничего не объясняя…
— Эй, а вы куда? — удивленной выскочкой Шмелёв.
— Да там… — махнул рукой Сева, на мгновение метнув на нас взгляд через плечо.
Скрылись. В конец вагона — а там в тамбур и далее…
— Чудные какие, — не унимается Глеб. Мгновение тишины — и, видимо, что-то вспомнив, тотчас отозвался: — Слушай, Кать! — обратился он к «Метёлке Младшей». — А правда, что Настя с Севой в поезде, в плацкарте, при всех шпёхались?
— А я откуда знаю? — в момент взорвалась возмущением Екатерина. — Я что… над ними свечку держала, или что?
— Нет, ну как… она ж там твоя сестра… — нелепо промямлил.
— И что? — гневное.
— Ну… вы ж там общаетесь, — смущенно смеется.
— Ну и? Общаемся… Но не обязательно ж о таком! — раздраженно.
— Вообще-то… не «при всех», — неожиданно вклинилась Валя. — А по-тихому, пока все вокруг спали. И то, это если верить Коляну. Который тогда вусмерть, в принципе, как и всегда, был пьян. Так что не факт… что это ему не белочка нашептала.
Рассмеялся народ — не сдержалась и я.
— А ты, Валь, хотела бы так? — не отступает от своего Шмелёв.
Оторопела та вмиг. Округлив очи, вперила взгляд:
— Ты дурак, что ли?
— Да дерябнул он с утра, че, не видно? — сквозь улыбку неожиданно отозвался Федя. Шумный вздох — и забросил руку на спинку скамьи, невольно заодно приобняв меня — поежилась в смущении. Задыхаюсь. Забилось в волнении шало сердце — но еще держусь.
— Ой, а то ты не? — укором, давясь смехом, уставился Глеб на Рогожина.
— Нет, — уверенное.
— В смысле? — удивленно вклинился Дима. — На тебя ж тоже разливали!
— И чё? — ухмылкой, взор уже на того.
— О! Рожа! А вы с Инкой! Где у вас самое бесшабашное место было? — и снова «социолог» Шмелёв отозвался.
— Слышь, ты не ох**л ли?! Не?! — взбешенное Федора, тотчас убрал руку от меня, выровнялся на месте, с вызовом подавшись немного вперед.
— Да че ты? — ржет бесстрашный Глеб. — Я ж так… ради интереса. Расширения кругозора. Мож, понравится — себе с кем замучу. А то лифт, крыша и подвал — уже как-то банально, — продолжил поспешно, замыливая ситуацию — поддался, расслабился, оперся спиной на скамью Рогожин). — Но самое, конечно было, тот еще экстрим, когда я эту… сиськастую с 9-го, в позе натуралиста жарю, а ее родаки вернулись раньше с работы и давай туда-сюда ходить за стеклянной дверью.
