Эрик оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как мощный взрыв разносит верхушку величественного столба на тысячи кусков.
— Хоть в этом Лот честен,— проворчал исполин.— Вот так у нас со святынями — запросто.
Аппарат снова бросило в сторону, опасно затрясло, но пальцы Горна замелькали над пультом едва ли не раньше, чем начался крен, и на этот раз устранили угрозу куда быстрей. Затем гигант вдруг сам заложил крутой вираж и направил машину к громадному отрогу, от Замка полого спускавшемуся под облака.
Чуть позже Эрик разглядел на заснеженном гребне вереницу темных точек, неторопливо ползущую вниз по склону. Точки надвигались с изумительной быстротой, разрастаясь в крепышей-латников и фигурки поизящней, по глаза закутанные в меха. Некоторые, из самых могучих, уносили на широких спинах неподвижные тела — наверное, раненых, а может, и убитых вождей. У большинства остальных за плечами громоздились тюки, видимо, с самым необходимым, но многие шагали налегке, словно сами едва спаслись. Публика оказалась на удивление разношерстной, были здесь даже дети.
— Смотри, Тигренок,— кивком показал Горн.— Это ошметки Избранных семейств, уцелевшие после недавней резни,— а вон и сам Глава Бур!.. Не засиделись в здешних катакомбах.
Кренясь, аппарат скользнул над головами чистокровок — те ошарашенно запрокидывали лица, грозили вслед мечами, принимая его то ли за посланца ненавистного Лота, то ли за местное чудовище. По счастью, выстрелить не успел ни один. Вытянув вперед шею, Горн словно высматривал кого-то в толпе, затем удовлетворенно хмыкнул и отвернул машину в сторону.
— Может, за это мне хоть что-нибудь простится,— пробормотал он.— Как думаешь, Эрик?
Юноша молча пожал плечами, но Горн, кажется, и не нуждался в ответе. Снова повернув аппарат, он нацелил его между двумя исполинскими хребтами, протянувшимися к самому горизонту.
Только сейчас Эрик заметил, что они снижаются и довольно быстро. И чем ниже опускался стальной летун, тем неистовей становился ветер. Машина сотрясалась всем корпусом, устрашающе вибрировали боковые плоскости, а пальцы Горна превратились в марево над клавиатурой, ежесекундно устраняя новый крен. Скоро к нему подключилась Ю, объединившись со здешним вычислителем,— кажется, впервые она проявила инициативу.
— Гляди, Эрик!..— гигант мотнул подбородком вбок, где на испещренном расщелинами отвесе юноше почудились громадные ворсистые щупальца, но промелькнули они в один миг, словно и в самом деле были только кошмарным видением.
— Одна из прелестей Огранды,— пояснил Горн.— Гигантский пещерный спрут — прародитель Уна, Дэва и прочих.
Они врезались в облака с такой силой, что Тигр удивился, не ощутив удара, хотя затрясло их еще сильней. И сразу вокруг стало сумеречно, тускло. Мимо проносились обрывки белесого пара, а Эрик все ждал, когда впереди из тумана возникнет каменная стена и они со всей этой замечательной скоростью в нее врежутся. Однако стена все не появлялась — наверное, потому, что Горн стал снижать аппарат как раз посередине горных кряжей и пока ухитрялся поддерживать направление. Зато пару раз по ним садануло молнией, но обошлось без последствий — то ли машину рассчитывали и на такое, то ли просто везло.
Наконец они вынырнули из туч, и Эрик увидел под собой, уже довольно близко, скалы и ущелья. Аппарат проносился над ними с той же неправдоподобной быстротой, теперь почти не теряя высоты. Ветер по-прежнему мотал его, как игрушку, и он скрипел всеми стыками, однако пока держался.
— Пустяк остался — сесть,— заметил Горн невозмутимо.— Или не налетался?
Они проскочили едва приметную дорогу, по которой ползла колонна машин — чьих, Эрик не разглядел. Чуть позже он увидел в стороне лагерь — довольно обширный, старательно укрепленный, но опять непонятно чей. Затем под ними мелькнула извилистая лента реки, и Эрик подумал, что неплохо бы свалиться в воду — все-таки мягче…
Вздохнув, он посмотрел на Ю. Здесь, вплотную к земле, ветер стал поспокойней, и девушка уже не вмешивалась в управление, только озиралась по сторонам, широко раскрыв глаза,— что означало у нее высшую степень интереса.
А поверхность все ближе.
— Ну, держись! — сказал Горн, и тотчас юноша присел на пол и напрягся, растопырясь между задней стенкой и креслами.
Корма аппарата внезапно просела, и Эрик испугался, что они сейчас опрокинутся на колпак. Скорость быстро падала, а вместе с ней уменьшалась высота. Вот до земли уже десять локтей… пять… два…
Машина заскрежетала брюхом по камням, наверняка раздирая его в клочья. Эрика швырнуло вперед, головой о кресло, затем мотнуло в сторону. Днище вдруг запрокинулось, и юноша въехал шлемом в колпак. В глазах потемнело, но лишь на секунду. Машина тяжело осела, и теперь по Эрику ударил пол. Но на этом все и кончилось.
Накренившись, аппарат лежал на твердом камне, а они, все четверо, были живы — первые люди, испытавшие полет до своей смерти. Настоящий полет, не падение.
— И чего было бояться? — заговорил Горн, высвобождаясь из ремней.— Хотя, если б мы угодили под Вздох… Слушай, малыш, а где бы нам теперь подзаправиться?
