Только Леонид ступил на родную землю, как сразу же огорчился. Прям, огорчился. Стильная, скорее – умопомрачительно модная, замшевая обувь Жальского, так хорошо и органично себя чувствовавшая в столице объединённого пока ещё королевства, наотрез отказывалась верить своим подошвам. Она, так вольготно носимая по туманному Альбиону практически в любую, типичную для тех мест, погоду, оказавшись тута, соотносила себя очутившейся совершенно не к месту. Молодому человеку пришлось признаться про себя, что он погорячился в выборе бот настолько, что, как минимум, психанул на эту тему.
Ну знал же, ведь знал, что для отчизны така тенденция, как мраморно-гранитное, асфальтобетонное или, на совсем худой конец, гравийно-галечное покрытие прохожих дорог с регулярной их чисткой, мойкой и собиранием пыли, есть нечто всеми желаемое, но далеко не повсеместное. Ой, как далеко. Ведь содержание в таком состоянии тротуарной сети есть не что иное, как изысканная роскошь, привилегия, демонстрирующая, в первую очередь, эволюцию общественного самосознания, самоуважения. Слишком быстро привыкаешь, конечно, к хорошему и, под час, перестаёшь это замечать и ценить. У себя на Темзе Леониду бы даже и в голову не пришло думать о том, что для ношения замшевой обуви надо выбирать какой-то особенный маршрут. Тонкая прочная тротуарная плёнка высокой цивилизации настолько хорошо была спроектирована, организована, построена и содержалась в таком образцовом состоянии буквально на каждом метре дистанции, что воспринималось повседневным, обыденным качеством жизни. Просто это так есть, чего ж об этом думать. Везде же именно так, куда не ступи. Всё однообразно.
Вот уж, поистине, каждый понимает словосочетание «как для себя» по-своему. Очень по-своему. Наверное, живущие тут люди наоборот считают, что вокруг чистота и порядок, а если при укладке тротуарного покрытия, вдруг, невзначай, оно делает резкий перепад высот, куда в дождь скапливается вся дорожная бормотуха, так это нормально. Это технология такая – умный асфальт. Очень крутая штука, кстати, тутошнее ноу-хау такое, запоминает и идеально повторяет родной рельеф местности, с точностью до каждого исторического ухаба, ямы-да-канавы. Эта секретная разработка, которая, однако, при строительстве дорог любого масштаба и сложности применяется здесь, буквально, повсеместно. И, скорее всего, на сей счёт существует некий СНИП «Умный асфальт. Технология сохранения национального достояния и вековых традиций в дань уважения к Матери-сырой-земле». А лужу на тропинке можно же и по бордюрному камню обойти, если он есть, или по газону, коли вы такие господа. Понаедут из Европ просвещенных, в замшевых туфлях своих, и носом тут, у нас, водят. Нашего человека лужа на асфальте не смутит, равно как и полное его отсутствие. Потому что наш человек носит нашу обувь. А отечественная обувная промышленность если и выпускает замшевые штиблеты, то исключительно для домашнего использования и исключительно ограниченными тиражами. И, уж раз на то пошло, на улицу выходить в такую погоду у нас принято в резиновых сапогах, кои сейчас появились и в дизайнерском, вашем иноверском, исполнении. Так что, вы-с, сударь, сам мудак.
Лео Борнео ступал по земле на цыпочках, стараясь как можно реже с ней соприкасаться, так как не просто щеголял тут, с дури, в замше, но и, блин, на босу ногу, без носков. Отчего, пальцы ног немели, активно орошаясь в затёкших внутрь столичных концентрированных различными органическими и нефтехимическими соединениями водостоках. И это, на минуточку, путь от такси до входа в подъезд, о котором, кстати, можно было бы поговорить отдельно, если бы не хорошее образование Леонида и его высокая культура речи.
После странной, практически бессонной ночи, которая последовала после совершенно дебильного дня и вечера, посвящённого, ни много ни мало дню его рождения, практически без ног, Леонид дотопал до своей московской квартиры и тут же залез под душ. Кутаясь удобнее в горячих душевых струях и восходящих клубах пара, отогреваясь и теплея душой, молодой человек уже не так остро воспринимал неизбежно воплощённую в аромате данность гиперхлорирования тутошней воды. После тротуаров это воспринималось, действительно, как само собой разумеющееся. Душ разморил молодого человека настолько, что даже не взирая на достаточно активную жизнедеятельность гуляющих какой-то праздник соседей, Леонид буквально дополз до кровати и уснул. Правда, последней мыслью юриста было всё же желание распечатать и повесить на утро у двери соседей выдержку из правил общежития в многоквартирном доме. Считая восклицательные знаки в конце умозрительного объявления, Леонид практически сразу провалился в глубокий молодецкий сон. И громко захрапел.
