Тем временем Вяч. Иванов не оставлял попыток найти работу. Он даже думал о том, чтобы переехать в Египет, куда его приглашали преподавать в Каирском университете. Предлагали ему место профессора также в Кордове и Аргентине. Но покидать Италию Вяч. Иванову не хотелось. Замышлял он основать в Риме русский государственный институт наук и искусств наподобие уже существовавших там германского, французского и испанского. При этом политический аспект, связанный с большевистской властью, очень мало волновал поэта. Он говорил, что правительства приходят и уходят, а Россия и ее культура остаются всегда. Во главе этой «русской академии» в Риме Вяч. Иванов видел Горького. Чтобы поделиться с ним своим замыслом, в конце августа 1925 года он отправился в Сорренто. Об этом путешествии Вяч. Иванов писал в дневнике: «Суббота, 29-го, перед обедом. Снабдив себя (за 8 лир) аппетитным cestino (корзина с провизией (ит.). – Г. З.), где был и хлеб и много вкусной колбаски, и кусок ростбифа, и сыр crème, и яблоко, и фиаскетто с белым Castelli, я удобно уселся в полупустом поезде и не хотел читать, но с большим удовольствием и любопытством стал глядеть на горы, через которые мы переваливали. Миновали священный для религии и для филологии (библиотека рукописей!) бенедиктинский монастырь Монте-Кассино. Тревожился я только густою мглой, через которую героически голубела кое-как южная лазурь, при ярком солнце: боялся я, что мгла эта потушит волшебные краски неаполитанского залива. Въехали в большой, неуютный, шумливый, грязный Неаполь. На трамвае доехал я в порт, но до пристани соррентского парохода пришлось мне очень долго – минут 20 – пробираться через рельсы с вагонами, ждущими разгрузки на громадные суда, между носильщиков, повозок, грузовиков, скота, – пока, наконец, не очутился я среди элегантнейшей публики на палубе большого парохода… Сначала долго плыли мы мимо Везувия… У четырех разнообразно и причудливо расположенных по берегу селений до Сорренто происходит высадка пассажиров: к пароходу подплывают большие лодки и, подхватив путников, скрываются в скалах. Над отвесными утесами громоздятся замки, церкви, виллы… Вошед в Сорренто из лодки, хотел я сесть в автобус на Капо, но подскочил человек, спросил, не в Минерву ли я еду, не к Максиму ли Горькому, и предложил отельный автомобиль, в который затем погружены были еще 3 англичанки. Мы полетели сырыми и дикими коридорами между скал, забираясь зигзагами в гору… С террасы Горького нас завидели. Я сейчас же пошел к нему, встретил он меня очень сердечно… Сразу коснулись вопроса о журнале. Ему предложили из Советской России издавать на госуд[арственный] счет журнал, кот[орый] составляться им будет заграницей, а печататься в России. Он ответил согласием при условии, что ему будет предоставлена безусловная свобода, что цензуры над ним не будет… Он поставил между прочим условие, что редактором отдела поэзии должен быть Вяч. Иванов. Я ответил, что прошу его на этом условии отнюдь не настаивать, тем более что я еще не уверен, что могу принять на себя это трудное по тактическим причинам дело, и даже если бы принял, не хочу один нести эту ответственность, а непременно с ним вместе, так что я был бы скорее его советником и предоставил бы ему окончательные решения, – на что он ответил: “благодарю Вас”. В тот же вечер мы уже успели поговорить кое о чем важном и принципиальном, в большом согласии»[438]…
По всей вероятности, в беседе речь тогда шла о проекте русского национального института наук и искусств в Риме, с тем чтобы его возглавил Горький. Обсуждалась и возможность перевода Вяч. Ивановым «Божественной комедии» с последующим изданием ее в СССР. Но ни один из этих замыслов – ни журнал, ни «Божественная комедия», которую потом блистательно перевел Лозинский, ни русский институт в Риме – так и не был осуществлен.
Мытарства Вяч. Иванова закончились осенью 1926 года, когда ректор Колледжио Борромео, находящегося в Павии – небольшом городе близ Милана, – священник Леопольдо Рибольди предложил ему место профессора новых языков. Одновременно он рекомендовал Вяч. Иванова в Павийский университет – преподавать там русскую словесность. Простившись с Лидией и Димой, которые оставались в Риме, Вяч. Иванов переехал в Павию. Теперь встречаться с детьми он мог только в каникулы.
Учебное заведение, где ему предстояло работать, было основано князьями Борромео. Цель их состояла в том, чтобы дать возможность пятидесяти юношам из бедных семей Ломбардии получить университетское образование. Отбор этих юношей происходил на основе конкурса. Победители имели право жить в Колледжио Борромео и посещать лекции в Павийском университете. Но продолжать пользоваться льготами они могли, лишь только получая самые высокие оценки.
