Кроме того, Вяч. Иванов переводил тогда и Петрарку и завершил переложение стихов Новалиса, начатое им еще на «башне», после смерти Лидии Дмитриевны. Работа эта, длившаяся несколько лет, имела для него особое значение. Великий немецкий поэт-мистик, наследник Мейстера Экхардта и Якова Беме, певец «Голубого цветка», затронул глубинные струны в душе Вячеслава Иванова. Для него он словно бы воплощал собой самый дух немецкого романтизма. В статье «О Новалисе», написанной в 1913 году в Москве, Вяч. Иванов так говорил о его значении для религиозной мысли нового времени: «…не иным волхвом представляется он в истории нового религиозного сознания, как одним из тех царственных волхвов востока, которые принесли из глубины своих таинственных и мудрых царств в дар Вифлеемскому Младенцу золото, ладан, смирну. Недаром сам Новалис поет нам об этих волхвах, поет об Орфее, пришедшем взглянуть на Христа и понесшем благовестие в далекую Индию, и не устает вспоминать о родном волшебном востоке как некоей колыбели божественного света. Ведь истинная мудрость и жизнь – в прошлом…
Подобно восточным мудрецам, Новалис пришел умудренный какою-то первобытною памятью священной тайны приветствовать Христа, родившегося в новой, познавшей и преодолевшей свое
Тем же чувством были проникнуты стихотворные переложения из Новалиса, сделанные Вяч. Ивановым. Духовный опыт поэта совпал здесь с духовным опытом переводчика, пережившего в своей жизни такую же Встречу:
Несмотря на изменения ритма жизни, московский круг друзей и знакомых Вяч. Иванова не сузился по сравнению с петербургским, а стал еще шире. Продолжалась дружба с Бердяевым, который перебрался в Москву еще в 1909 году. Вместе с женой, Лидией Юдифовной, и ее сестрой Евгенией он поселился сначала в Кривоколенном переулке, а затем в гостинице «Княжий двор» на Волхонке, 14. Изначально там находился особняк, построенный в XVIII веке для екатерининского вельможи князя М. М. Голицына. Но в 1774 году по случаю заключения с Турцией Кючук-Кайнарджийского мирного договора Екатерина II вместе с двором перебралась в Москву и избрала этот дом местом своей резиденции. Здание было перестроено М. Ф. Казаковым. Новый архитектурный комплекс включил в себя усадьбу М. М. Голицына и В. С. Долгорукова и стал именоваться Пречистенским дворцом. В XIX столетии в нем поочередно существовали Голицынский музей, Московская консерватория, Университет А. Л. Шанявского. В 1892 году в перестроенном флигеле дворца открылась гостиница «Княжий двор». Бердяевы поселились в ней осенью 1910 года. Вяч. Иванов и раньше виделся с ними всякий раз, как наезжал в Москву. Так, 10 февраля 1911 года он участвовал в заседании, посвященном десятилетию со дня смерти Владимира Соловьева, которое должно было состояться еще осенью 1910 года, но по каким-то причинам отложенное. Проходило оно в специально арендованном для этого зале Университета Шанявского – рядом с «Княжьим двором», где жил Бердяев. Кроме Вяч. Иванова и Бердяева в программе значились Блок и Эрн. Правда, из-за болезни Блока его доклад зачитывал литератор М. И. Сизов. Еще 19 января Бердяев отправил Вяч. Иванову письмо, в котором говорилось: «Дорогой Вячеслав Иванович! Молю Вас как можно скорее выслать по моему адресу тезисы Вашего доклада о Вл. Соловьеве. Заседание назначено на 10 февраля, уже взята зала. Необходимо сейчас же подавать прошение градоначальнику с тезисами. Откладывать нельзя, т. к. потом следует масляница и первая неделя поста… Моя тема – проблема Востока и Запада у Соловьева… <Все мы?> счастливы будем Вас видеть. О многом важном хочется поговорить с Вами по-новому. Мне радостно, что свидание наше уже близится. Привет Вам от Л<идии> Ю<дифовны>. Целую Вас с любовью. Ваш Ник<олай> Бердяев»[255].
Присутствовавший на этом заседании поэт С. Бобров через несколько дней писал Андрею Белому о своих впечатлениях: «…Эрн бессодержателен был, Бердяев длинноват и более о себе, чем о Соловьеве, Вяч. Иванов очень интересен, Блок тоже»[256].
