Предсказал в этот вечер доктор Любек и будущее некоторых из присутствующих на празднике. Так, Бердяев услышал, что его изберут профессором Московского университета. Смеясь, философ ответил, что это невозможно – у него нет докторской степени. «Вы скоро увидите, прав ли я…» – спокойно проговорил Любек. Впоследствии так и произошло. Вспоминал Бердяев, что доктор Любек проявил настоящее ясновидение и относительно Вяч. Иванова. Касалось ли оно самого поэта или его близких, мыслитель не уточнил. Вполне возможно, что речь шла о жене Вяч. Иванова. Лидия рассказывала в своей книге, что когда Вера вошла в залу, Любек спросил, кто она, и, получив ответ, горестно произнес: «Какая несчастная! Какая несчастная женщина!»
На новогоднее веселье в ту ночь явственно легла тень будущей беды.
Лето 1914 года Вяч. Иванов решил провести вместе с семьей в Костромской губернии. Они сняли флигель усадьбы «Петровское на Оке», стоявшей на крутом, поросшем лесом берегу. Два других флигеля наняли приятели Вяч. Иванова: Павел Павлович Муратов – известный писатель, искусствовед, автор знаменитой книги «Образы Италии», приехавший в Петровское с женой Евгенией Владимировной и сыном Никитой, и Юргис и Мария Балтрушайтис. Общение с последними было особенно дорого и радостно для Вяч. Иванова. Дни проходили в тихих прогулках по прекрасным окрестностям усадьбы, неторопливых беседах, вдохновенных трудах, а по вечерам поэты читали друг другу стихи. Эти последние подаренные им мирные часы грозного лета, удивительные по красоте виды отзовутся в стихотворении Вяч. Иванова «Петровское на Оке», посвященном Балтрушайтису и его жене Марии Ивановне:
Раздолье в Петровском было и маленькому сыну Вяч. Иванова Диме. Особенно полюбил он лошадей, которых называл «дядя Тпруа». Этим же именем он почему-то величал и Балтрушайтиса. Когда Диму приводили в конюшню, он всегда радовался, протягивал сквозь решетку руку лошадкам со словами «Здравствуй, дядя Тпруа» и очень обижался, почему те не отвечали на его приветствие рукопожатием.
Лидия Иванова рассказывала в своей книге и о другом замечательном эпизоде из жизни Димы в Петровском: «Помню ясный молодой месяц на бледном, еще светлом небе. Дима указывает его няне:
– Няня! Няня!
– Это месяц, Димочка.
– Дай! Дай! Я его хочу! Дай!..»[274]
И вдруг, как гром среди ясного неба, в тихий мир Петровского, полный радости, дружбы, возвышенного общения, поэзии и красоты, ворвалось страшное известие: 17 июля (1 августа) Германия объявила войну России. Зловещие новогодние предсказания доктора Любека начинали сбываться.
Братья Веры, Сергей и Константин Шварсалоны, отправились на фронт. На пятый день войны во время штыковой атаки немецкая пуля перебила прапорщику Сергею Шварсалону основной нерв бедра. Лидия Иванова и М. М. Замятнина отправились в Москву, чтобы встретить его и устроить в военном лазарете. Позже возвратились Вяч. Иванов с Верой и Димой.
Дней, когда два поэта в Петровском узнали о начале всемирной катастрофы, Иванов не забыл никогда. В другом стихотворении цикла «Петровское на Оке», где не случайно прозвучал апокалиптический образ семи громов, он обращался к Балтрушайтису с такими словами:
