— Нам обоим нужно одно – получить «Саранчу», а для этого нам нужна абсолютная уверенность фюрера в нас. Но, только одному из нас суждено её получить. – в этот момент его люди настроили нужную волну и они все перевели взгляд на экран, отчего Джон тут же помрачнел.
— Джон, утром я поеду на охоту. Буду рад, если ты составишь мне компанию. – перед ними оказалась Клара, которая сидела привязанная к стулу, а на её груди был детонатор, который отсчитывал время.
— Это любезно с твоей стороны, но, к сожалению, утром я буду на работе. – цифры на её груди уменьшались, что означало то, что когда они достигли бы нуля, бомба на её груди взорвалась бы и её внутренности испачкали бы всё там вокруг, а она была бы мертва.
— Работа подождёт. Я настаиваю. – в этот момент его люди включили звук на телевизоре и в комнате раздался крик Клары, вместе со слезами, у неё была настоящая истерика.
— Хорошо. – рейхсмаршал улыбнулся и встал со своего места, подходя к столу Смита, он воспользовался телефоном и в телевизоре раздался звонок, после которого на ней отключили детонатор и связь оборвалась. Затем он подошёл к Джону и протянул ему свернутый пополам листочек, а он встал, принимая его.
— Здесь написан адрес. В семь утра не слишком рано? – обмен любезностями определённо сейчас был лишним, но куда же без издёвок.
— Нет, в семь утра это отлично. – рейхсмаршал протянул руку Джону для рукопожатия, и он принял её, крепко сжимая в ответ и не сводя взгляда. Когда же он ушёл, то Смит в ярости снёс телевизор на пол, отчего он разбился, а Эрих напряжённо посмотрел на своего друга, который был в ярости.
— Найди мне её, ясно тебе? У тебя есть меньше двадцати четырёх часов чтобы найти её, иначе увидишь на что я способен в настоящем гневе. – Джон тут же вышел прочь из своего кабинета, направляясь к лестничному проёму, стремительно выбегая на крышу, он сделал глубокий вдох и стал яростно избивать стену, что была рядом, крича. Он был зол на самого себя, что поставил в угрозу эту девчонку, которая абсолютно была не при чем. Смит так сильно избивал стену, что его костяшки оказались полностью в крови, после чего он облокотился лбом о стену, прикрывая на миг глаза, потому что ощутил сильную пульсацию в висках, и более того, как переставал твёрдо ощущать землю под ногами от нервов.
***
Оставаться на работе сегодня больше не было никакого смысла, а потому Джон направился домой. Было ещё слишком рано, девочки всё ещё были на занятиях в школе, но судя по звукам, что доносились из ванны, Хелен была дома. Он молча прошёл в гостиную и устало присел на диван, потирая лицо ладонями и закуривая, после чего обратил внимание на папку, на которую случайно сел. Взяв её в руки, Джон стал внимательно изучать её содержимое, и то, что он прочитал, очень сильно ему не понравилось, отчего он бросил бумаги назад на стол и встал со своего места, подходя к мансардному окну, глубже вдыхая в себя никотин.
Его супруга вышла из ванны где-то через десять минут и была крайне удивлена увидеть супруга так рано дома.
— Привет. Ты вроде говорил, что будешь поздно сегодня. – она улыбнулась ему и подошла, приобняв за плечи и целуя мимолетно в щеку, а он потушил затем сигарету об пепельницу рядом.
— Обстоятельства изменились. Знаешь, пока тебя не было, я тут кое-что интересное прочитал. – Джон отошёл от неё и взял со стола папку с бумагами, демонстрируя её супруге, чья улыбка тут же исчезла с лица.
— Ты видимо забыла её убрать, а я сел на неё случайно. Не хочешь объяснить мне её содержимое? – он демонстративно громко бросил её на стол, отчего Хелен дёрнулась, прикрыв на миг глаза и поджав нервно губы, после чего вновь посмотрела на недовольного супруга.
— Это просто результаты анализов, Джон, ничего страшного, я не болею.
— Хелен, нет. Не надо делать из меня глупца. – он был не просто недоволен ею, он был зол на неё, и она прекрасно это видела, отчего ей становилось всё больше не по себе от него.
— Это сводка твоих анализов от гинеколога. Твоя менопауза наступила несколько лет назад, но судя по этим документам, ты рьяно хочешь вернуть возможность своего организма к деторождению. Только вот ничего не получается. – он приводил ей факты, которые она не могла отрицать, ей ничего не оставалось делать, кроме как соглашаться с ним.
— Да, я хотела сделать сюрприз…
— Это не то, чем удивляют мужа, Хелен! – он отчитывал её, словно провинившегося ребёнка, с каждым словом повышая тон голоса, отчего она чувствовала себя всё меньше и меньше напротив такого сильного мужчины.
— А я ломал себе голову, не мог понять, что же нашло на тебя такого, ведь ты стала такой страстной и ненасытной, какой не была никогда, даже в наш медовый месяц!
— С каких пор желать подарить мужу ребёнка стало преступлением?! – не выдержав, прокричала Хелен в ответ, пытаясь подавить собственные слёзы, что навернулись от безысходности этой ситуации.
