— Когда из-за всемирного потепления затопит Британские острова, — ухмыльнулся Уайт.
— Что он может предпринять?
— Самое банальное, пробить нас по гостиницам, явиться сюда вместе с твоим другом детства…
— Хромов здесь?
— Прилетел сегодня ночью… И тогда тебе очень трудно будет остаться подданным её величества. Ибо Хромов, как твой отец, за сердце не схватится, в обморок не упадёт.
— Я знаю, за что он схватится… — Истмен начал нервно покусывать губу. — Слушай, Колин, ты профессиональный разведчик, скажи, неужели у всех этих писателей такой цепкий взгляд? Даже Вера меня не вычислила!
— Есть, Джордж, ещё такое понятие — стечение обстоятельств.
— Стечение?
— Ну да, они, как вода из ванной, стекаются в одну воронку. Мы в тысяча девятьсот девяносто первом полагали, что русская разведка сдохла. А они увели у нас из-под носа в иракской пустыне приборы со «стелс». А вспомни бравый марш-бросок десантников в Приштину? Другое дело, что обстоятельства складывались так, что это не стало победой. Видит Бог, займи они круговую оборону, части НАТО даже не сунулись бы в их зону… Но этих десантников предали ещё до того, как они родились.
— При чём здесь русские десантники в Приштине или американские в Сомали? — раздражённо спросил Истмен.
— Притом, что и мы с тобой прокололись где-то в самом начале. И в этой непредсказуемой стране обстоятельства происходят не потому, что их кто-то разрабатывает, а потому что они происходят. Мы живём по часам на Биг Бене, а русские — по обстоятельствам.
— Да уж… В начале девяностых я был в этом городе. Тогда важно было присосаться к трубе. Сюда даже приличные самолёты не летали. Это был колхоз. Самый настоящий колхоз! И не было ни малейшей надежды, что он станет похож на город, причём на европейский город. А тут — посмотри — осталось только несколько штрихов и будет Абу-Даби в снежной пустыне.
— У нас есть одно преимущество, Джордж.
— ?
— Русские всегда побеждают, но не умеют пользоваться своими победами.
— Пожалуй, — кинув взгляд в русскую историю, согласился Истмен. — Надо собираться и уматывать. Я бы не хотел сейчас встретиться с моим лучшим другом Хромовым, думаю, он сейчас меня не поймёт. Может, позже. Если его всё-таки не придётся убрать. Тем более — он никогда не был и не мог бы стать джентльменом. Да, надо уезжать. Если этот поэтишко о чём-то догадывается, то ничего хорошего это нам не сулит.
— Когда в тебе просыпается твой холодный расчет, помогающий тебе зарабатывать миллионы, я тоже чувствую вдохновение, Джордж, — сердечно поделился Уайт. — Хотя иногда даже мне становится страшно, вдруг тебе придёт в голову, что и я лишний?
— Ну, Колин, в этом случае, с твоими навыками ты меня опередишь, — улыбнулся Истмен. — Лучше думай, как нам не проиграть партию вчистую.
— Думаю, я ещё оставлю им сюрприз.
— Только не промахнись, как в аэропорту…
— Джордж, ты же знаешь, я давно сам не делал грязной работы… Так, развлёкся… В конце концов, это всё равно доставило тебе удовольствие. Ну и вторичные цели были достигнуты: ты увидел — с кем и как она приехала в Москву. То есть — моя наблюдательность оказалась точнее, чем мой выстрел.
— Я иногда думаю, Колин, что когда в «ми шесть» не ценят таких людей, как ты, они буквально бреют топором свои яйца на плахе.
— Ну и аллегории у тебя! Хотя — спасибо. Но, уверяю, такие, как я, бродят вокруг конторы стаями, готовые сожрать друг друга ещё до того, как они сожрут врагов британской короны.
— Ты никогда не говорил мне об этом? — удивился Истмен.
— Если бы я говорил всё, что я знаю, сколько бы я стоил?
Собрались быстро. Из гостиницы юркнули в салон неприметного такси, и на скрипучей «пятёрке» ринулись в аэропорт.
Перед тем как скользнуть в випзал, Уайт ринулся к телефону. Истмен приостановился, вслушиваясь, как он коверкает голос и речевую манеру. С другой стороны провода слышали простоватого русского старичка с немного хриплым голосом:
— … Да, да, он не просто странный, он подозрительный. Поселился у нашего соседа, чего-то на чердаке прячет. Да откуда мне знать, вы проверьте, я же вам сигнал делаю, а вдруг террорист?! У вас же «вихрь-антитеррор», значит, вихрь должен быть… Я — кто? А зачем? Мало ли что? У вас же телефон доверия? Или недоверия? Ну… Я и говорю… Доверять надо бдительным гражданам! Проверить-то чего стоит? Он, может, просто не в себе, а может и чего! Да, на чердак несколько раз лазил. Не, я не проверял. Боюсь, конечно. А вдруг он заминировал! Полезешь, а там — Аллах акбар! И всему дому — акбар! Кто ж его знает? Да уж, вы проверьте… Если что, я сразу ещё позвоню, но вы сильно-то не тяните… До свидания! Ага… До свидания…
После рассказа Павла Хромов погрузился в угрюмую задумчивость. Никто ему не мешал. Единственное, что он делал, машинально крутил в руках бокал, из которого несколько минут назад выпил коньяк. Пашка с тоской смотрел на початую бутылку, но боялся нарушить возникшую тишину, Егорыч смотрел в стол, Словцов на Юрия Максимовича. Прошло несколько минут, когда Хромов не своим, глухим, сдавленным голосом спросил:
— За что он в меня стрелял?
