— Паша, ты хоть немного в себе? — Словцов с надеждой рассматривал его мутные глаза. — Хочу проверить твои способности. Ты… Ну, как эти экстрасенсы по телевизору… По фотографии можешь?
— Я не пробовал…
— Посмотри, — Павел достал из кармана свадебную фотографию Зарайских, где, кстати, маячил на заднем плане свидетель Хромов, — на жениха посмотри, этот человек жив?
Пока Паша наводил резкость, пытаясь сосредоточиться, Хромов тоже рассмотрел фотографию.
— Э!? Чё здесь происходит? — с пол-оборота завёлся он, сразу напомнив, как выглядят братки «made in 90 th».
— Юра, — почти нежно попросил его Словцов, — не кипишись раньше времени, я же тебя попросил — потерпеть. Потом, если посчитаешь нужным, набьёшь стрелки, на них набьёшь морды, а сейчас дай этому чудо-алкоголику вникнуть в суть изображения. Так он жив? — снова вопросил он у Пашки.
— Как Ленин, живее всех живых, — резюмировал осмотр Паша. — Если нальют, можно попробовать поточнее.
— Вы чё, цирк тут устраиваете? — накалялся Хоромов.
Егорыч задумчиво молчал, тревожно поглядывая то на Павла, то на Хромова, то на новопротрезвлённого экстрасенса. Словцов же наседал:
— Паш, у Юрия Максимовича один только подзатыльник триста килограмм весит, ты уж поясни ему — при чём тут Ленин?
— Как при чём? Ленин умер? Умер! Но он жив? Жив!
— Проще, Паша, проще… Пока Юрий Максимович нас обоих в мавзолей не отправил.
— Куда уж проще! — окончательно протрезвел Паша. — Этот человек умер, но он жив.
— Как жив? Что за хрень? Ты чё, Словцов, хочешь сказать, что этот бомжара ясновидящий? — озадачился Хромов.
— Я не бомж, у меня квартира в Москве, комната то бишь! Я бич — бывший интеллигентный человек, — спокойно пояснил Пашка, и, повернувшись к Словцову, добавил: — помнишь, я тебе говорил, что на тебя охотятся? Так вот, этот тип и есть.
— Так, парни, — окончательно зависло сознание Хромова, — мне этой вудистики-мудистики не надо…
— Юра, — прервал его Словцов, — вот теперь сядем, посидим, выпьем, и я всё тебе спокойно расскажу. При этом я рассчитываю на твою помощь, заморачивать тебе мозги — не в моих интересах. Ну, сядь ты!
Хромов, шумно переводя дыхание, сел, следом опустился на стул Егорыч, потом уже Словцов. Он ещё раз осмотрелся по сторонам, словно мог что-то забыть. Удовлетворённый осмотром он начал:
— С чего начать?.. Гм… После того, как мне продырявили плечо, я начал писать роман…
— Надо уезжать, Колин, — сказал Джордж Истмен, — я здесь слишком заметен. Слишком. Не хочу потерять из-за какой-нибудь нелепости то, к чему шёл восемь долгих лет. Даже здесь, казалось бы, на отшибе я не чувствую себя спокойно.
Они сидели в номере люкс отеля «Югорская долина». Подойдя к окну, за которым сияла вечерняя иллюминация отеля, Истмен продолжил:
— Вот, за окном безбрежные пространства, тайга непролазная, а вокруг тебя всё сжимается так, что получается весьма маленький мирок. Все твои психологические игры… Всё это… Плохо ты знаешь русский менталитет. Я понял, что делает Словцов. Он за нос нас водит! А я всё это время это же самое время терял!
— Успокойся, Джордж, — пытался остановить его Уайт.
— Я уже однажды успокоился и упокоился! Пока мы тут ждём результатов действия амазонских снадобий, Словцов может вернуть себе Веру. Я глуп, Колин! Я беспробудно глуп! Я приехал сюда из-за глупости! Тоска по родине? Дерьмо! Я её себе запретил! Я приехал и непреднамеренно убил своего отца! Не надо было мне соваться в эту Россию.
— Возьми себя в руки, Джордж…
— Пора в ноги себя брать! Руки в ноги — и дёргать! В родное Соединенное Королевство! Надо было Веру туда выманить. Что — шансов у нас не было? За хорошим контрактом она бы и в Парагвай поехала. — Истмен маятником метался по комнате.
— Джордж, ты сам решил сюда ехать, — заметил Уайт.
— Но ты бы мог это предвидеть?
— Вот я даже сейчас не понимаю — с кем я разговариваю: с английским джентльменом или русским психом?
— Самое главное, что сейчас этот поэтишка может сделать несколько таких шагов, что мне ничего не останется…
— Как ввести план «Бэ».
— И навсегда потерять Веру. Придумай, Колин, как можно выманить её куда-нибудь в Европу. Там я ещё что-нибудь попытаюсь сделать. А отсюда надо немедленно уезжать.
— Я предлагал тебе снять квартиру. Мы оба говорим по-русски… Мы бы затерялись и в этом небольшом городе. С моим-то опытом. Но ты захотел остаться в роскоши, чтоб тебе с утра подавали овсянку с мюсли и кофе в постель. Чтоб каждый день тренажерный зал и спа-салон! Чтоб машину к подъезду… И ты сделал вид, что вообще не знаешь и знать не хочешь русского языка. Вот тут ты — чуть ли не представитель палаты лордов!
— Да, ты прав, — остыл вдруг Истмен и сел на край кровати. — Что ты думаешь?
— Я думаю, он — не Махатма Ганди, и с его ходом мыслей мы справимся. В одном ты прав, Джордж, нам пора отсюда сматываться. Плохую работу на таком холоде можно делать чужими руками. И мой ход не был ошибкой. Госпожа Зарайская — это настоящая леди, а такие не забывают быстро даже случайных мужских ошибок. Время у нас пока есть. Сюда мы ещё вернемся… — Уайт погрузился в задумчивость.
— Когда?
