— А лучше — что-то емкое и выбивающееся из обычной ссорной лексики. Чтобы слух резало. И тогда все остановится раньше, чем я начну душить. Но, — выдохнул он, — если ты почувствуешь грань. Не хочу, чтобы ты тормозил все подряд. Не каждая ругань сильно аукается. И не всегда принцип “лучше перебдеть, чем недобдеть” работает. Понимаешь?
Эштон выбросил окурок куда-то за спину, вниз, за ограду, потом качнул головой и вздохнул.
— С трудом. Нет, про слово я понимаю, но вот про то, почему мне нельзя говорить его тогда, когда я считаю нужным — непонятно. Я же не знаю в какой момент тебя сорвет с катушек.
— Во-первых, — знаешь, — Виктор повернулся к Эшу и улыбнулся. Просто улыбнулся. — Лишь нужно смотреть чуть внимательнее. Во-вторых, наоборот, _надо_, чтобы ты говорил его тогда, когда _считаешь_нужным_. А не когда просто хочется лишний раз поиграться или что-то доказать самому себе. Я не дворовый пес, чтобы замахиваться на меня по любому поводу и только ради поджатого хвоста и обласканного такой реакцией эго. Я это имел в виду. Чтобы ты не заигрался. Толку тогда будет ноль.
— Я не играю, я отношусь с осторожностью ко всему. — Эштон качнул головой и губы сложились в недовольную гримасу. — Я подумаю над словом — такой ответ тебя устроит?
Парень зацепился за перекладину и поднялся на ноги.
— Пойдем внутрь, иначе я скоро околею, а мы снова поругаемся. Все уже идет к тому, — он отряхнул джинсы. Опьянение уже спало от холода и легкого озноба. А настроение стремительно шло к нулю. Почему всегда после отличного секса нужно было разводить какие-то разговоры об отношениях, дурацких стоп-словах и так далее? Эштону это категорически не нравилось.
— Устроит, — кивнул Виктор и поднялся вслед за любовником, привлекая потом его к себе.
— И я запомню про осторожность, спасибо. Пойдем — и в бар, — сказал он, — согреться и догнаться. И найти Мартина. Который может быть, где угодно, — Виктор задумчиво взъерошил волосы. — Поможешь с этим?
— Зачем тебе Мартин? — спросил Эштон, оборачиваясь на любовника, но тут же продолжил путь к двери. — Все-таки одного меня тебе уже недостаточно? — он пытался вернуться к более веселому расположению духа.
— О да, — хмыкнул Виктор, пытаясь поддержать настрой. — Знаешь… Властности и власти тебе не хватает. У Мартина… Рука твердая, — Вик восхищенно цокнул и добавил:
— Только она может подпись поставить. И охранникам в грудь ткнуть. Чтобы меня спокойно на крышу пускали.
Мужчина хмыкнул и, нагнав Эша, потрепал его по волосам, а потом открыл дверь, пропуская любовника.
— Так поможешь? Если его в зале нет.
— Я и не знал, что ты такой меркантильный, — Эштон усмехнулся. — Не нужно будет его долго искать, до часов трех он всегда в зале, потом уже может или уехать, или уединиться с очередной Шерон.
Они уже спускались вниз по лестнице, когда Эштон проговорил:
— Я смотрю, ты поменял свое мнение о Мартине. Почему?
— Поменял? — переспросил Виктор, не совсем понявший, о чем именно речь. — Разве?
— До этого ты относился к нему с явным скепсисом. Как я к твоему Николсону, — сказал Эштон. — Теперь этого скепсиса я в твоем голосе не слышу. В чем дело?
— А, это, — Виктор пожал плечами; врать не пришлось. — Сначала он показался мне распиздяем. Как ты, — хмыкнул Хил, снова потрепав Эша по волосам. — Прожигающим ночи, потому — ночным распиздяем. И я не понимал, почему вы скорешились. Но оказалось, что он вкладывает силы в свое дело. Как я — в конюшню. Этого мало для симпатии, но достаточно для некоего уважения и отмены скепсиса.
— Я не распиздяй, — по привычке моментально заспорил Эштон. — Между прочим, я вполне неплохо зарабатывал до тех пор, пока… — он замолчал. Фраза “пока меня не уволили” никак не вязалось с тем смыслом, который он хотел вложить в то, что говорил.
— _Ночной_ распиздяй, — мягко поправил Виктор, — я говорил именно о ночи.
Шум танцпола приближался и усиливался. О том, что группа уже свалила со сцены, было известно еще раньше, но теперь можно было хорошо разобрать мотив очередного “кислотного” трека.
— С работой проблем быть не должно, если полностью отбелят документы. Ник пробивает “короткие схемы”. Возможно, при доплате, они решатся провести все “заочно”, и тогда можно будет забрать тебя насовсем. Вопрос один: как обезопаситься от проверки твоего отца.
Николсон на самом деле ничего еще не пробивал, хотя теоретическую возможность и обозначил, — не было необходимости, Виктор полагался, что три месяца Эш выдержит. Он, может, и выдержал бы, если бы не Барри, но теперь Хил предпочел бы не рисковать.
Хотя с Эштоном все же поговорить хотел. Только не знал пока, как именно, в каком ключе вести разговор.
Громкость все увеличивалась.
— Но это потом. Пока — дуй в бар, возьми на свой вкус, — эти слова Вик уже почти кричал парню на ухо.
