— Тебе достаточно, — кивнул Виктор и ухмыльнулся. Он не говорил, что этого нет, не говорил, что этого мало; он сказал, что имел в виду иной вид доминирования. Конечно, Эштон знал слабые места Виктора и пользовался ими. Сложно было это так назвать — с точки зрения мужчины слабостью было бы течение ручья через препятствие, а то, что вода огибает брошенный в русло камень, было логичным. Когда человек попросту отказывается проходить реабилитацию, перед этим самостоятельно споткнувшись о передозировку, сложно назвать его манипулятором. А вот назвать Виктора идиотом, если бы тот вопреки желанию парня запихнул его на добровольную реабилитацию, очень даже можно было.
Однако даже если просто сказать, что Эштон знал слабые места Виктора… Виктор тоже их знал. Он попал в клетку и принципов, и желаний, и отношений, и знаний. Но он не боялся этого и, по большей части, к этому и стремился. Так же, как безропотно согласился заменить Шона. И брал на себя ответственность за чужую жизнь.
Эштону нынешнего положения вещей было достаточно. Виктору достаточно не было.
— Что-то сродни дрессировке, — говорит он. Это важно для них обоих. Хилу это нужно для возвращения самоконтроля, а парню будет об кого точить зубы в более открытом виде и без риска. В том, что сломаться или растечься Виктор может только при смерти любовника или некоторых видах разрыва отношений, сам он был уверен. Пока что расшатанную систему он успевал стабилизировать до разрушения. И чем больше деталей добавлялось от Эштона, тем крепче она должна была стать.
— Хочешь послушать?
— Ты хочешь, чтобы я над тобой доминировал? Серьезно, Виктор? — Эштон не сдержал удивления в голосе. — Что это за странный способ наладить отношения?
Он на самом деле не понимал, чего пытается добиться любовник. Виктор никогда не казался человеком, который хочет, чтобы его подмяли под себя… С другой стороны… Эштон посмотрел на Виктора, потом закусил нижнюю губу и тоже присел, чтобы быть вровень своим лицом с его.
— Знаешь, мне начинает казаться, что таким образом ты хочешь научить меня доверяться тебе и самого себя доверяться мне. Ты уверен, что ты выбираешь правильный способ?
— Не гони коней, — хмыкнул Виктор. — Я, конечно, говорил, что для доминирования ты должен довериться мне, чтобы я доверял тебе… Но мне кажется, я ошибся.
Виктор действительно так считал. Но решил умолчать, что ошибкой считал порядок. Ему нужно довериться Эштону, чтобы тот доверился в ответ. “Я не такая эгоистичная сука”, как-то так он говорил. Возможно, это сработает, как люди рефлекторно сводят колени, чтобы поймать упавший предмет, и как рефлекторно ловят внезапно брошенные им вещи. Просто нужно довериться разом и полностью. А взять и довериться… В той сфере, в которой планировал сделать это Виктор, он в парне был уверен.
— Речь о наших ссорах, Эш, — Хил поменял положение, чуть смещаясь и меняя “надавленные” места. — О моей реакции, вернее. Ты знаешь, что я перегибаю. Я знаю теперь, что закончиться это может плохо. Я не хочу этого допустить. Но я сам не всегда в состоянии остановиться вовремя. Тут мне и понадобится твоя помощь.
Виктор повернул голову к Эштону.
Эштон сощурился и еще более непонимающе посмотрел на любовника. Он категорически не понимал к чему тот ведет.
— И что я должен делать, когда ты перегибаешь? Даже когда я физически сопротивляюсь, ты не реагируешь. Или ты предлагаешь во время наших ссор просто молчать, чтобы их вообще не было? Этого делать _не_умею_ я. Я категорически не смогу молчать даже в тех моментах, когда _на самом деле_ стоит помолчать.
Парень вздохнул, потом опустился окончательно на бетонную крышу. Нельзя было сказать, что сидеть было слишком комфортно, но ноги требовалось разогнуть. Прислонившись к перекладине и вытянув ноги, Эш вновь перевел взгляд на Виктора.
— Или ты знаешь другой способ, который поможет мне перестать паниковать, когда ты начинаешь меня душить? Или способ не давать тебе душить меня?
— Я говорил о дрессировке, а не о кляпе, — покачал головой Виктор, по примеру парня опираясь на перекладину. Но ноги вытягивать не стал, так и остался сидеть по-турецки.
— А способ знаю. Но тебе придется наоборот — _не_молчать. Стоп-слово, — после паузы сказал Вик. — После которого я бы сдерживался изо всех сил, пока этот тормоз не въестся до рефлексов, отрезвляя, когда _тебе_ это нужно. Начнем с малого.
Эштон фыркнул, но больше от привычки.
— То есть простого “прекрати” тебе недостаточно? — спросил он. — Кажется, это очень ярко выраженное стоп-слово. И, прошу заметить. когда тебя душат — говорить не очень удобно.
— “Прекрати” это просто “прекрати”. Обычное обиходное слово. А я его часто слышал, когда останавливаться не рекомендуется. Чтобы оно стало стоп-словом, нужно долго его вбивать.
Мужчина, осмотрев Эша, снова уставился с крыши в город.
