Виктор вышел через десяток секунд, дождавшись схода оргазма, но не доводя до болезненных ощущений от движения по простате. Он привлек Эштона к себе, целуя глубоко, вытягивая воздух, и одновременно ласкал себя, доходя до крайней точки. Ниточка семени потянулась к земле, срываясь в процессе и капая на камни. Испачканные спермой пальцы Виктор кратко облизнул, прервав поцелуй.
— Куда ты таскаешь народ зимой? — полюбопытствовал он еще хрипловатым голосом, массируя расслабляющийся член. Хил выпустил любовника из объятий, давая возможность натянуть штаны. — Или тогда остаются только кабинки туалета?
Эштон медленно натянул обратно джинсы, застегнулся и поправил футболку. Ответил только после этого, привалившись спиной к стене:
— Кабинки туалета, да. Еще в служебных помещениях есть пара коридоров, но там не слишком удобно. Поверь, в туалете удобнее, — проговорил он, шаря по карманам в поиске сигарет, а потом вспомнил, что они у Виктора и протянул руку. — Дай сигареты.
Мужчина наклонился, вытаскивая из кармана нераспечатанную пачку, и подал Эштону, следом натягивая одежду.
— Кто тут еще бывает? — спросил он, привалившись рядом.
Эштон снял фольгу и достал сигарету.
— Ты точно хочешь об этом знать? — спросил парень, закуривая, и смотря внимательно на Виктора.
Мужчина покосился на Эштона и хмыкнул:
— Точно.
— Тогда десяток человек тут точно побывало. Не скажу по именам, — пожал плечами Эштон.
Виктор хохотнул.
— Я имею в виду регулярно и на данный момент, — пояснил он. — Весь десяток?
— На данный момент тут только ты и я, — Эштон хмыкнул. — И с тех пор, как я начал спать с тобой, я больше ни с кем не спал. К чему ты клонишь?
Виктор кратко закатил глаза, понимая, наконец, в каком ключе об этом говорит Эш, и уточнил еще раз.
— Кроме тебя тут никто не трахается? Иные vip-друзья Мартина, например.
— Не знаю. Я не сталкивался ни с кем, — пожал плечами Эштон. — Может, кто-то и трахается. Зачем ты этим интересуешься-то?
— Место, — сказал он и пожал плечами, не сумев подобрать определение. — Чувствуешь? Басы пробиваются вибрацией.
Виктор съехал по стене, усаживаясь на камни, и коснулся их рукой.
— Ты в Руно едва не живешь, как я понял. Я не могу отпускать тебя совсем одного; но и разделить веселья в полной мере я не могу, меня ритмы со временем вгоняют в сон, — Виктор хмыкнул, запрокидывая голову и прикрывая глаза. — Но я мог бы выходить сюда. Временами или на всю ночь, периодически спускаясь к тебе спокойствия ради. И тебя не нервировать вечным надсмотром, но и рядом быть, если что. В такое место я бы шел не только ради контроля, но и потому, что тут хорошо. Думаю, в таком контексте совместность походов в Руно напрягала бы тебя (да и меня) меньше. И соглашаться на них я буду чаще: меньше ругани о слишком частых загулах и меньше запретов. Компромисс.
Виктор открыл глаза, рассматривая любовника снизу вверх.
— Если тебе так будет спокойнее, то пожалуйста, — Эштон пожал плечами. Он отлип от стены и подошел к краю крыши, смотря вниз — было не очень высоко, но все равно мир казался таким далеким отсюда. Хуже всего было осознавать тот факт, что скоро наступит утро и ему нужно будет возвращаться в клинику. Возвращаться в тот мир, в который возвращаться совсем не хотелось.
Виктор поднялся и подошел к Эштону, уложив руку тому на плечо. Потом снова опустился на холодные камни, скользнув ладонью по спине и в конце обвив ногу парня на уровне колена.
— Эш, — позвал мужчина, разглядывая открывающийся с крыши вид, а потом поднял глаза на любовника. — Скажи, ты действительно считаешь, что можешь доминировать надо мной? Я не о сексе.
Вопрос явно был не праздным и Виктор явно ждал не праздного же ответа.
Эштон криво усмехнулся и опустил взгляд:
— А что я сейчас делаю, Виктор? И что делал все это время? Ты бегаешь за мной, я заставляю тебя делать то, что ты ненавидишь больше всего — те же клубы, — ты делаешь, что я хочу, сам того не замечая, — ладонь Эштона опустилась на голову Виктора и он небрежно взъерошил ему волосы. — Разве это не доминирование? Оно тоже бывает разным.
— Я и не об этом, родной, — не менее криво улыбнулся Виктор, качая головой и одновременно подставляясь руке. — Я это делаю из своей слабости, а не из твоей силы. Сыграем в иную игру?
— Мне не нужно быть сильным, что бы ты продолжал подставляться мне, также, как ты сейчас подставляешься моей руке, — Эштон вновь провел рукой по его волосам. — Достаточно того, чтобы ты был слабее меня.
Он отнял руку и вновь посмотрел вниз, доставая из пачки очередную сигарету.
— Что за игра?
