— Эштон, — позвал Хил. — Позвони Николсону. Сейчас. Скажи, что случилось. И передай, дословно, что меня единорог боднул, — Вик хрипло хмыкнул. — Он поймет. И пусть будет здесь в три.
— Хорошо, я позвоню, — кивнул парень. — А теперь спи.
Парень поднялся с места и ушел искать медсестру, чтобы попросить вещи Виктора. Та отдала ему их и парень, найдя номер Николсона, набрал его.
При Викторе он говорить не стал бы, чтобы не мешать ему.
У Николсона тренировка была утром, но вставать ему было только через полчаса. Звонок Виктора ни коим образом не сбил недовольного тона, а даже наоборот, усилил, так как Ник отлично знал — на Виктора такие вещи в его исполнении действуют мало. Впрочем, просто так звонить мужчина тоже бы не стал, потому Кир прикрутил недовольство на среднюю отметку.
— Доброе утро, блять, — фыркнул он в трубку, опережая звонящего. — Хуле понадобилось ранней пташке? Ты ж выходной, чего не спится?
— Это Эштон, — парень вышел на лестничную площадку и там уже только закурил. — Виктор попросил тебе позвонить. Мы попали в аварию и он сейчас в больнице. Сказал дословно тебе передать, что его единорог боднул.
— Тпр-ру-у, — покачал головой Николсон, приподнимаясь на локте и пытаясь осознать происходящее. — Какая авария, какая больница… Агрх, — он прошелся ладонью по лицу, формулируя адекватный ситуации вопрос.
— Еще раз. Что с Виктором? С нихуя в больницу не попадают. Особенно, после аварии.
— У него поврежден глаз и сломана рука, — ответил парень, закуривая следующую сигарету. — Вряд ли он когда-то будет видеть этим глазом.
— Глазом видеть не будет и при этом передал, что его единорог боднул? — уточнил Николсон и хихикнул, расслабленно выдыхая. — Ты что, сидел рядом с ним со скорбной рожей матери убитого младенца?
— Что значит эта фраза с единорогом? — спросил Эш, игнорируя явный подъеб.
— Это наша старая шутка, — терпеливо пояснил Кир. — Которая означает выбитый глаз. Мы ржали тогда над каким-то фильмом и пришли к выводу, что чувак глаза лишился, потому что его единорог из my little pony боднул. Так вот, родной, если Вик начинает травить старые пьяные шутки, значит, ему хуево, причем очень. И причина тому может быть только одна — недостаток оптимизма в организме. Так что заканчивай сопли жевать и не делай вид, что завтра апокалипсис. Нахуй он просил ко мне позвонить? Хочет, чтобы я приехал? Почему не лично?
Эштон и сам понимал, что лучше не раскисать лишний раз, но ничего сделать с этим не мог.
— Да, к трем часам приезжай. Он сейчас отрубился, его лекарствами доверху накачали.
— Заснул и хорошо. Не капай на нервы кислой рожей иной раз, окей? Его сильно угнетает это, хуйней кончится, помяни мое слово. Та-а-ак, — Николсон помассировал переносицу и вроде окончательно проснулся. — Вы в центральной? Тогда только к половине четвертого успею, раньше никак, предупреди Вика там, чтобы нервы о наждачку не стирал.
— Да, хорошо, — кивнул парень, выбрасывая окурок в банку, заменяющую пепельницу. — Я скажу ему, когда он проснется. Я пойду, тоже поспать немного надо.
— Говнюки, — беззлобно фыркнул Николсон. — Сами дрыхать, а мне пилить на работу. Все, отбой.
На этом Кир отключился.
Эштон тоже отключился. Убрав телефон в карман, он вернулся в палату. Глянув на Виктора и поняв, что тот уже заснул, Эштон лег на соседнюю кровать. Взгляда с Виктора он так и не спускал. Поверить в то, что именно он не справился с управлением из-за чего Виктор лишился зрения и временно руки было сложно. Все-таки Эштон никогда не попадал в подобные аварии в каком бы состоянии не был.
Все же он уснул, все также терзаемый мыслями о собственной вине.
— Хуясе у вас тут сонное царство! — громогласно возвестил Николсон на палату, только открыв дверь и окинув взглядом обоих спящих.
— Вик! — обратился он к мужчине, который уже массировал лоб, морщась и пытаясь придти в себя. — Познакомился с единорогом? Повязка охуенная, но я тебе черную потом подгоню. А потом еще подгоню каких-нибудь.
— Да-да, — поморщился Хил еще раз. — Потише, блять, я не для того звал тебя, чтоб ты орал.
— Ладно-ладно, прости. Не виноват я, что ты до сих пор спишь, хотя я позже на полчаса, как и обещал, между прочим. Тебе тут Эмили хавку передала. Эй, Эштон, бутерброды будешь?
Эштон приподнялся на локтях, щурясь и не сразу понимая, что происходит. К таким шумным людям он не привык.
— Нет, — покачал он головой на предложение. Кусок в горло не лез — воспоминания о произошедших событиях вернулись в голову слишком быстро. — Как ты? — повернулся он к Виктору, садясь и потирая лицо руками.
— Да нормально, — хмыкнул Виктор, по губам которого уже блуждала улыбка. Кир начал трепаться о том, что ему передали ребята из клуба, и подсунул под нос раскрытый пакет с бутербродами. Хил, вслушиваясь в беззаботный треп, явно повеселел и более-менее ожил, только изредка шипя на Николсона, когда тот случайно тревожил гипс.
— Эш, — позвал он, приподнимаясь на кровати и сильно поворачиваясь в сторону любовника, чтобы толстый слой бинта не мешался, — иди сюда, а то сидишь — мне видно плохо.
